- Работа в булочной всегда начинается рано, - сказала она и продолжила свою работу. Пропустив пирожное, которое испортила, она перешла к следующему и изобразила на двух перекрещенных лентах крошечный бантик.
- Я не буду долго мешать тебе, - сказал он, входя в кухню и закрывая за собой дверь.
- Ты не мешаешь. Наверное, только что возвращаешься домой, - сказала она, заметив, что на нем надет фрак.
- Да. - Он тихонько откашлялся. - Когда экипаж подъехал к дому, я заметил, что у тебя горит свет.
Она не смогла удержаться от насмешливого замечания:
- Осторожнее. Люди могут увидеть тебя и подумают, что здесь происходит что-нибудь неприличное.
Он явно смущенно потоптался на месте.
- Я должен кое-что передать тебе, иначе я бы не пришел.
- Это несколько опрометчиво с твоей стороны, Филипп. Как-никак тебе следует заботиться о своей репутации.
- Ты имеешь в виду твою репутацию?
- О нет, - ответила она, не прерывая своего занятия. - Я женщина, которая занимается бизнесом. Никому и в голову не придет считать меня наивной мисс, чью репутацию следует оберегать. Увидев тебя здесь, никто не удивился бы. А вот в отношении тебя - совсем другое дело.
- Как это понимать?
- Представь себе страницы «светской хроники», - сказала она и сделала вид, что читает: - «Маркиз Кейн - человек, известный своими безупречными манерами и строгим соблюдением правил поведения. Однако мы стали свидетелями противоположного! Люди видели, как он заходил в предрассветный час к одной кондитерше в Мейфэре. Какой ужас! Куда катится наше общество?»
Сделав последний маленький бантик, она взглянула на него и увидела, что на губах его появилось что-то вроде улыбки.
- Возможно, я был раньше излишне педантичен, - признался он. - Прости, что мне пришло в голову защитить твое доброе имя.
- Я ценю твою заботу, но в этом нет необходимости, потому что это бесполезно. Я уже давно смирилась с тем, как некоторые люди относятся к женщинам, занимающимся бизнесом, и поняла, что я с этим ничего не могу поделать.
- Но я и впрямь имел вескую причину для того, чтобы зайти сюда.
- Ты, кажется, хотел что-то мне передать?
- Именно так, - сказал он. Положив шляпу, он подошел к рабочему столу и, достав из кармана сложенный лист бумаги, протянул его ей.
- Надеюсь, это не уведомление о выселении? - полушутливо спросила она и взяла листок.
- Нет, это меню ужина от моего шеф-повара, - сказал он и, перейдя на другую сторону рабочего стола, смотрел через ее плечо, как она разворачивает листок. - Обрати внимание, там не указаны кондитерские изделия. Он позволяет тебе самой их выбрать.
- Правда? - фыркнула она. - Значит, месье Бушар решил, что я подхожу для этой работы?
- Вы кондитер высочайшего класса, мисс Мартингейл. Вы великолепны. Ваши пирожные выше всяких похвал. А ваши эклеры - само совершенство.
- Подумать только! Я расту в собственных глазах. - Она улыбнулась, почувствовав некоторое удовлетворение, и взглянула на меню, где был перечислен традиционный ассортимент закусок для фуршетного ужина: пирожки с омаром, салат с лососиной, заливной язык, ветчина, холодный фазан и свежие фрукты…
- Не из-за этих ли штучек мой шеф-повар поет тебе дифирамбы? - спросил Филипп, разглядывая ее новейшие творения.
- Эти? Нет, этими я месье Бушара не потчевала, - ответила она и, сложив листок, сунула его в карман фартука. - Этот рецепт я изобрела только нынче утром. Это результат несчастного случая. Одна из моих подручных пыталась испечь шоколадный торт в третьей духовке, но потерпела неудачу.
- Она пользовалась духовкой, которая печет плоские бисквиты?
- Той самой. С шоколадным тортом получился тот же результат, но на вкус он весьма неплох. Стыдно такой выбрасывать в мусорное ведро. И тогда я разрезала корж на прямоугольнички, положила на них мороженое с мятной отдушкой, накрыла слоем шоколадной массы и украсила мятной глазурью. Получилось нечто вроде замороженного птифура.
- Если судить по внешнему виду, твой эксперимент удался.
- Внешний вид, конечно, жизненно важный компонент, но я уверена, что вкус важнее. - Она импульсивно взяла одно пирожное большим и указательным пальцами и повернулась к нему. - Не хочешь ли быть судьей? - спросила она и поднесла пирожное к его губам.