- Увы, нет. Не научился. Я совершенно серьезен, мисс Мартингейл.
- Но каким образом мое процветание может заставить меня уехать из «магазина тети Фионы»?
- Кухня, которой вы пользуетесь сейчас, достаточно просторна для ваших нынешних нужд, но если ваш бизнес будет процветать, это помещение будет для вас тесновато, а это заставит вас перенести вашу булочную в какое-нибудь другое место. Поскольку Лоренс намерен сделать дом на Халф-Мун-стрит своей лондонской резиденцией, в моих интересах будет способствовать вашему успеху, а следовательно, вашему скорейшему переезду в более просторное помещение. А пока, если вы будете кондитером для обслуживания всех моих благотворительных мероприятий, вы будете слишком сильно уставать, чтобы вам хотелось развлекаться полночным флиртом с моим братом.
Она понимала, что повторять ему вновь, что никаких видов на Лоренса она не имеет, было бы пустой тратой времени.
- Значит, твоя стратегия заключается в том, чтобы убить меня добротой?
- Именно так.
Она восхитилась его гениальностью, но была готова скорее умереть, чем признать это вслух. Поэтому она вздохнула, делая вид, что разочарована.
- А я-то смела надеяться, что ты делаешь это щедрое предложение благодаря глубокой и неослабевающей привязанности ко мне.
- Привязанности? - Он окинул ее весьма нелестным взглядом. - Я не назвал бы это привязанностью, мисс Мартингейл.
Выражение его лица было крайне высокомерным, и Мария разозлилась на себя за то, что ей до сих пор было больно это видеть.
- Что с тобой произошло? - спросила она, не успев вовремя остановиться. - После смерти твоего отца ты стал другим. Когда я приехала домой из Франции, я заметила, как сильно изменило тебя получение титула. Причем не в лучшую сторону.
Он приподнял подбородок, а это было верным признаком того, что она задела его за живое.
- Что за наглость! - осадил ее он. - Будь осторожнее, Мария.
Но быть осторожнее не входило в ее намерения.
- Когда мы были детьми, мы с тобой были друзьями. Помнишь? Но как только ты стал маркизом, такие пустые, глупые вещи, как «классовые различия», «люди одного круга», стали для тебя важнее, чем моя дружба. Лоренс продолжал обращаться со мной, как с другом, как с равной, а ты нет.
- Мы с тобой не ровня! - воскликнул он с такой злостью, что она вздрогнула. - Теперь, когда мне нужно думать о своем титуле и положении, мы не можем больше быть друзьями. - Он отвел взгляд в сторону и тихо добавил: - Нам с самого начала не следовало становиться друзьями.
- А как же Лоренс? Ведь он не маркиз. Однако ты все-таки решил, что нас тоже следует разлучить.
- Вы собирались бежать в Гретна-Грин, чтобы обвенчаться. А джентльмен не может жениться на дочери шеф-повара.
Она даже растерялась.
- Ей-богу, Филипп, какой ты, однако, сноб.
- Смотреть правде в глаза - это не снобизм. Брак между представителями разных классов ни к чему хорошему не приводит. Он не приносит счастья.
- Мы с Лоренсом любили друг друга.
- Любили? - Он презрительно пожал плечами. - Это была не любовь. Это было увлечение!
- Лоренс любил меня.
- А как он продемонстрировал это, ты помнишь?
Эти слова причинили боль, и она резко втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Она даже говорить смогла не сразу:
- В этом виноват только ты.
- Я предоставил ему право выбора.
- Предоставил выбор без выбора! Или я, или его наследство. Если бы он выбрал меня, то потерял бы не только средства к существованию, но и твое уважение и привязанность. Он этого не смог бы вынести. Как ты мог так жестоко поступить с нами?
- Жестоко? Я использовал свое влияние, чтобы спасти брата от несчастного брака.