Меншиков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако такая спокойная жизнь вскоре кончилась. В Саардаме скоро стало известно, что Пётр Михаилов — русский царь.

С тех пор не стало покоя Петру.

Любопытные начали толпами приезжать даже из окрестных городов и местечек. Взрослые беспрестанно толпились около Петра, бросались навстречу, чтобы заглянуть ему в лицо. А мальчишки — так те бегали за ним неотступно. Словом, о спокойной работе не могло быть и речи. Пётр решил выехать в Амстердам.

Кстати, и великое посольство уже приближалось к столице Голландии.

В Амстердаме послов приняли с большой торжественностью. Было устроено празднование во вкусе Петра: примерное морское сражение, после — большой фейерверк на воде.

После празднества Пётр приступил к осмотру столичных верфей.

В Саардаме производилась постройка только торговых судов, в Амстердаме же были и военные верфи, морские арсеналы, на рейде стояли военные корабли.

Всё это Пётр осматривал тщательно, особо оценивал стапельное хозяйство, приспособления, инструмент, ко всему присматривался, примеривался, всё ощупывал, прикидывал, взвешивал, обо всём расспрашивал, входил во все детали, подробности. А после осмотра изъявил желание поработать на какой-либо верфи. Волонтёров он расписал по всем мастерствам.

Пётр с Данилычем поступили в обучение к опытнейшему корабельному мастеру Ост-индской компании Геррит Клаас-Поолю.

Обучение продолжалось четыре с половиной месяца. «Чиним мы сие не от нужды, — писал Пётр в Москву, — но доброго ради приобретения морского пути, чего до последнего издыхания желать не перестану».

В корабельном мастерстве Пётр и Данилыч оказали большие успехи. В аттестатах, которые им выдал Геррит Клаас-Пооль, было сказано, что они могут считаться «примерными и разумными плотниками», искусными «в связывании, заколачивании, сплачивании, поднимании, прилаживании, натягивании, приметании, отточении, строгании, буравлении, распиливании, мощении и смолении».

Ремесло корабельного плотника — дело хорошее, но одного этого мало. Нужно было знать значительно больше. Требовалось изучать хотя бы основы судостроения, поэтому Пётр обратился к басу[10] Яну-Поолю, «дабы учил его препорции корабельной…» «Но понеже в Голландии нет на сие мастерство совершенства геометрическим образом, — написал Пётр в Москву, — но точию некоторые принципии, прочее же с долговременной практики, о чём и вышеречённый бас сказал, и что всего на чертеже показать не умеет, тогда зело мне стало противно, что такой дальний путь для сего восприял, а желаемого конца не достиг».

Пётр хотел оторваться от тех шаблонов, которые показывали ему. Он уже отчётливо представлял себе новый корабль — лёгкий, но прочный, послушный рулю и «остойчивый на плаву». Устройство его он обдумал до мельчайших подробностей. Это должна быть картина, а не корабль!.. Пытался он делать наброски, но простой, неискусный рисунок не выявлял качеств этого воображаемого прекрасного судна. Известно, что прочность и лёгкость не ладят друг с другом. А как рассчитать, чтобы их соблюсти, примирить?.. Этому здесь научить не могли. Голландцы строили корабли, руководствуясь опытом, практическими навыками, как плотники строят дома, как вообще самоучки занимаются ремёслами.

Случилось после этого Петру быть в гостях у одного голландского купца. Среди гостей находился англичанин. Узнав о том, что Пётр весьма опечален неудачным окончанием своего обучения корабельному делу, англичанин заявил, что на его родине судостроение поставлено значительно выше, чем в Голландии, и что изучить основы этой науки в Англии можно в сравнительно короткое время.

Пётр решил отправиться в Англию.

15

Пётр выехал в Англию в начале января. Лефорт с посольством остался в Голландии.

Английский король принял Петра чрезвычайно радушно, подарил ему красивую, лёгкую яхту, — «зело изрядное судно», по оценке Петра, устроил для него примерное морское сражение.

Вкусы Петра англичанам были известны.

Поселился Пётр в предместье Лондона, местечке Дэпфорде, на самом берегу Темзы, у верфей, в доме Джона Ивлина.[11]

В Англии Пётр предался усовершенствованию себя и своих спутников в кораблестроении и навигации, изучал, кроме того, литейное дело, строительное искусство, знакомился с заводскими и фабричным производствами, заключал контракты с морскими и горными инженерами, закупал оружие — пытался перенимать всё то полезное, что могло пригодиться в России.

А полезного много встречалось. Пользуясь каждым часом своего пребывания в Англии, Пётр старательно отыскивал то, что надо постичь, изучить, или что требуется хотя бы тщательно рассмотреть, разобрать. Вот, например, на одном заводе ему показали, как отливать тонкие стальные листы. И он сам отлил два. На другом — он битых полдня наблюдал, как приготавливают болванки из витой дамасской стали для сабельных и шпажных клинков…

Ему удалось собрать образцы ружей, пистолетов, сабель и шпаг. Вокруг — ив гостиной, и в столовой, и в спальне — были разбросаны и сложены кучами бесконечные образцы… Но нужно было и посмотреть и постичь, как это всё отливают, проковывают; обтачивают, высверливают, особенно ружейные и пистолетные стволы. Глаз «брал с налёта», а постичь до дна… Как было трудно!

А это значило — нанимать надобно мастеров, завербовывать для работы в России.

Очень понравился ему «Полный географический лексикон, содержащий в себе описание царств, областей, городов, епархий, герцогств, графств и маркграфств, римско-императорских городов, гаваней, крепостей и других знатнейших селений во всех частях света, показующий, в которых царствах, областях и странах находятся, под каким родом правительства, реки, заливы, моря, горы и прочее, близ коих имеют положения свои, и расстояния между ними, отличные места по окрестностям их с означением длины и ширины по наилучшим землеописательным чертежам». Приказал: перевести всё на русский язык.

Ему было мало дела до того, как посмотрят на это правители Англии. Он должен действовать так «для ради пользы Отечества». И он дышал и жил только тем толковым, полезным, особенным, что нужно ещё перенять здесь для Отечества своего, спал и видел такое во сне.

Данилыч же ловко помогал Петру собирать сведения о судостроении в Англии,[12] а в свободное время упражнялся вместе с Аникой Щербаковым в «наведении политесу».

Освоить политес — это он полагал своим долгом, считая, что того требует его положение. Долг, прежде всего, но никто же не станет утверждать, что это лёгкое дело. Поэтому, перенимая манеры великосветских кавалеров, наблюдаемые на балах, маскарадах, Данилыч тренировался почти ежедневно, кидался навстречу Анике Щербакову, торопливо делал «па» подпрыгивал, кидал ногу за ногу, отвешивал низкие поклоны, притопывал, полоскал рукой у колена и, захлёбываясь с весьма учтивой улыбкой, твердил на языке немецком с примесью голландского заученную фразу хозяина бала:

— Ну, как я рад! Как я рад! Давненько ко мне не жаловали! Милости прошу! Милости прошу!

— Ловко! — вскрикивал Щербаков. — А ну, теперь я! Манеры, обхождение Алексашка постигал с поразительной быстротой, применяясь ко всему новому со сметливостью истинно русского человека.

[10] Бас — мастер (голланд.)

[11] Ивлин был одним из первых членов Королевского общества и его Совета и состоял секретарем общества в 1673 году. В доме Ивлина Петр часто встречался со знаменитым астрономом Эдмундом Галлеем и советовался с ним не только по вопросам навигации и кораблестроения, но также и о планах развития науки в России. Весьма вероятно, что Петр также встречал там и других членов Королевского общества и среди них друга Галлея — Исаака Ньютона, который впоследствии, будучи президентом общества, провел в 1714 году в члены общества первого русского — Александра Даниловича Меншикова.

[12] Через Альтона, комиссара и инспектора флота.