Sleepiness (спячка): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

22. Трусы — 30 штук. Смотри «футболки».

23. Носки — 50 штук. То же самое.

24. Подгузники для взрослых — 16 штук. На каждого спящего по паре, от них всего можно ожидать).

25. Туалетная бумага — 40 рулонов. А как же!

26. Влажные салфетки — 100 пачек. Вещь необходимая.

27. Бензин — мои 5 канистр. Если будет больше, то придется идти рядом с машиной из-за недостатка внутреннего пространства.

28. Бензиновый электрогенератор — 2 штуки. А вдруг один сломается!

29. Велосипед — 1 штука. А зачем больше? Я не знаю, зачем и один-то нужен, но мало ли что?!

30. Дозиметр — 2 штуки. С радиацией шутки плохи.

31. Фонарь — 5 штук. Не помешает.

32. Батареи всех видов, аккумуляторы — по 20 штук. Электричество нынче в цене.

33. Часы электронные наручные — 3 штуки. Это чтобы в днях не путаться, да и идут долго.

34. Ножи складные и в чехлах — 10 штук. Всегда нужно.

35. Зажигалки и спички. Побольше.

36. Ноутбук с мощным аккумулятором — 2 штуки. Заряжу от машины, вещь крайне полезная — книги почитать, кино посмотреть, мемуары написать).

37. Музыкальный плеер — 3 штуки. Чтобы не одичать).

38. Фотоаппарат зеркальный — 3 штуки, фотоаппарат «мыльница» — 3 штуки, видеокамера — 3 штуки. Всё же необходимо фиксировать некоторые моменты, да и вообще, интересно.

Вот, собственно, и все. Конечно, когда дойдет до дела, список наверняка пополнится, но сейчас мне больше ничего не шло в голову. Отложив листок в сторону, я задумался: в части продовольствия некоторые вещи из перечисленных у меня уже были, но все равно их количество не дотягивало до требуемого. Мне предстояло единовременно совершить самый большой шоппинг в жизни, и когда я представил объем, который займут эти запасы, то стало ясно, что одной поездкой на дачу мне не отделаться. Получалось, что для начала я должен перевезти туда вещи, которые займут весь внутренний объем «Тойоты», а затем, разгрузившись, вернуться в Москву за людьми. Что касается места, где я смогу сразу набрать весь ассортимент, то тут у меня не было сомнений — сразу за кольцевой автодорогой, по всей ее окружности, было выстроено не менее десятка огромных торговых центров, в которых можно было найти все, начиная от булки и заканчивая автомобилем. Меня немного смущала только необходимость вновь переезжать «дорогу смерти», которой стала МКАД, теперь полностью оправдывая свое негласное название советских времен, но с этим ничего нельзя было поделать и мне придется потерпеть. Также, начиная с завтрашнего утра, я буду фотографировать особо примечательные моменты, чтобы впоследствии иметь не только воспоминания, но и доказательства происходящего. Скоро я разживусь приличной фототехникой, а пока мне в этом послужит маленький «Никон», пару лет назад купленный для поездки к морю — при хорошем освещении он тоже выдавал вполне неплохие кадры. Впрочем, дабы не утомлять читателя постоянным упоминанием о том, где и как я делал снимки, скажу только, что теперь этот процесс можно считать принятым по умолчанию, и ни один, мало-мальски стоящий, момент, не уйдет от того, чтобы остаться незапечатленным.

Теперь, решив эти вопросы, я спокойно сделал себе чай и, взяв в руки обжигающую кружку, встал у окна. Вечер стремительно подходил к концу, на улице темнело, и вместе с ним заканчивался первый день моей эпопеи. Вспоминая его хронологию, я был вполне доволен собой — мне не в чем было себя упрекнуть. В критических ситуациях люди способны на многое, хотя если бы мне раньше сказали, что я способен на все эти свершения, я бы не поверил. Однако, что сделано — то сделано, и сейчас, составив план на завтрашний день, я вдруг понял, что никуда больше не поеду. Впереди была ночь, и чтобы как следует выспаться, более комфортного места, чем собственный дом, мне не найти. А завтра, раненько утром, я перевезу бабушку ко всем остальным, потом съезжу по магазинам, после отвезу все на дачу (заодно приготовлю там все к прибытию восьми человек), и вернусь за ними в Москву.

Придя к консенсусу с самим собой, я наконец расслабился, и несколько раз глубоко зевнув, поставил чашку на стол, сходил в туалет и с наслаждением растянулся на собственной кровати. День завтра предстоял хлопотный, но сейчас я был совершенно спокоен, а потому, отогнав в сторону ненужные мысли, вскоре сам не заметил, как заснул.

Глава 14. Утро номер два

Сказать, что этой ночью я спал крепким сном, было то же самое, что ничего не сказать. Погрузившись в объятия Морфея я спал «как убитый», спал «без задних ног», спал, не видя никаких сновидений. Однако, мой сон никак нельзя было охарактеризовать как «тяжелый» и открыв глаза ровно в восемь утра, я почувствовал себя бодрым и великолепно отдохнувшим. Свежие силы только добавили мне решительности и вспомнив, сколько дел мне предстоит на сегодня, я немедленно встал с кровати, готовый сразу ринуться в бой.

К сожалению, за ночь электричество успело отключиться и в нашем доме, тем самым оставив меня без горячего завтрака, но я удовлетворился и простым сыром с колбасой, которые прекрасно сохранились в еще не успевшем разморозиться холодильнике. Насытившись, я выпил всю воду, остававшуюся в чайнике и вернулся в комнату. Сейчас мне предстояло решить не самую простую задачу по транспортировке до машины собственной бабушки, которая весила едва ли не в половину больше, чем все те люди, которых вчера я свободно переносил на руках (кстати, в этом смысле рекордсменом был мой отец, который весил 115 килограммов, но об этом я пока предпочитал не думать). Конечно, идти вниз много легче, чем наверх, но не имея физической возможности вынести старушку на руках, мне ничего не оставалось, как проделать весь путь волоком.

Почесав затылок, я прикинул весь путь и поняв, что на лестнице женщина может получить неоправданную травму, решил обернуть ее ноги старым полосатым матрасом, лежащим на антресолях. Однако разложив его на полу и уже приготовившись перенести туда бабушку, я снял с нее одеяло, но в следующее мгновение буквально отпрыгнул назад — оказалось, что старушка во сне обмочилась и сейчас и она сама, и диван под ней, были совершенно мокрыми. Невольно скривившись, я подумал о том, что по всей видимости и с остальными произошло то же самое, а значит пункт о подгузниках в моем списке уж точно оказался не лишним. Следовательно, поскольку путешествовать в таком виде было невозможно, предстояло переодеть всех своих родственников, и я не могу сказать, что подобная процедура может доставить мне удовольствие. Пожалуй, это не относилось только к Маше и Аллочке, но в отношении остальных мне было несколько неловко. Тем не менее, делать было нечего, и слив в таз оставшуюся воду из туалетного бачка я, стараясь не смотреть, как мог, обмыл старушку, и только надев на нее белье и теплый банный халат, смог перевести дух. Мне не было сложно или брезгливо это делать но, как и любой другой нормальный человек, я испытывал естественное чувство смущения, когда подобную процедуру приходиться проводить по отношению к ближайшим родственникам. А потому сейчас, когда все закончилось я, смахнув со лба капельки пота, испытал настоящее облегчение — на некоторое время тема была закрыта.

Теперь, когда с такой предсказуемой, но всегда досадной, неожиданностью, было покончено, мне оставалось только вернуться к первоначальному плану, что, собственно, я и сделал. Аккуратно упаковав ноги бабушки в матрас и замотав его веревкой, я превратил всю конструкцию в подобие кокона, который защитит ее от жестких скачков по ступеням, а затем, взяв старушку под руки, спиной вперед вышел из квартиры, даже не предполагая, что не вернусь в нее больше никогда.

Путь вниз со второго этажа не занял у нас много времени и хотя я шел медленно и осторожно, уже через минуту мы были на улице. Только сейчас я отметил, что совсем перестал обращать внимание на состояние внешней среды — даже сидя во время завтрака перед открытым окном, я смотрел наружу абсолютно безучастно, но только сейчас, выйдя из помещения, понял причину. Дело в том, что погода ни на йоту не отличалась от той, что была накануне. Не изменилась температура воздуха, сила ветра, давление или влажность — словом все то, что и объединяется для нас словом «погода». Каждый день мы следим за ее переменчивостью, радуясь или ругаясь, но совершенно забываем о существовании оной, оказываясь в помещении, в котором поддерживаются постоянные комфортные условия. Так и сейчас я вдруг перестал обращать внимание на внешние факторы, поскольку в них не было ни единого нового раздражителя, к которому не успел бы привыкнуть мой организм. Впрочем, на фоне всех остальных событий этот момент был далеко не самым удивительным и вскоре, поглощенный своими делами, я вновь забыл о нем.

Итак, благополучно добравшись до машины, я сдвинул в сторону широкую боковую дверь и войдя в салон, уже изнутри втащил за собой бабушку — не могу сказать, что это действие далось мне легко, но вновь помог спасительный матрас, сыгравший роль пандуса. Кое как усадив свою пассажирку на ближайшее сиденье, я застопорил ремень безопасности и фактически привязал ее к спинке, поскольку почти прямые сиденья микроавтобуса далеко не так хорошо удерживали полностью расслабленное человеческое тело, как сиденья моего предыдущего лимузина. Управившись с задачей, я облегченно выдохнул а затем, еще раз удостоверившись в надежности крепления ремней, закрыл за собой дверь и обойдя вокруг машины, занял место на водительском сиденье.

Как ни странно, но проезжая по тем местам, где несколько раз был в течении предыдущего дня, я отметил, что в городе стало намного спокойнее. Большинство пожаров, пожрав все что было возможно, угасли сами по себе и только самые старые дома, включая «сталинские» постройки вдоль Кутузовского проспекта, выгорели полностью. Внушительные снаружи, внутри они имели деревянные перекрытия, по которым пламя легко перебиралось с этажа на этаж, уничтожая квартиру за квартирой, в то время как в более современных домах огонь оказывался локализован, не имея возможности к распространению через бетонные короба. Также резкому уменьшению количества пожаров способствовало и отключение электричества — ведь именно оно, а вернее, подключенные в сеть и оставленные без присмотра электроприборы, были основным источником всех несчастий.

Однако, не успев порадоваться этим фактам, на мосту через Москву-реку я, как и накануне вечером, был вынужден остановиться, настолько кардинальными были произошедшие за это время изменения. Если, двенадцать часов назад, река представляла из себя просто буйный поток, текущий по руслу, то сейчас она уже вышла из берегов, полностью затопив набережную. Высота воды была такова, что она доходила до половины колеса у припаркованных вдоль тротуара автомобилей и уже подбиралась к разбившемуся самолету, лежавшему неподалеку. Тем не менее, когда я вышел из машины и склонился с перил, то сразу стало ясно, что положение больше не ухудшается, поскольку полосы на бортах машин и покрытая грязью пешеходная дорожка красноречиво свидетельствовали о том уровне воды, какого она достигала этой ночью и который сейчас резко пошел на спад. Оценив ситуацию, я догадался, что где-то далеко произошел большой разлив и весь поток устремился к нему, так и не сумев закрепиться в городе. Конечно, с одной стороны это было хорошо, но с другой это означало, что где-то вода наделала неисчислимых бед, затопив немалые территории. Впрочем, я был уверен, что те места куда я собирался вывозить своих близких остались не затронуты стихией, поскольку вблизи не было ни одного, сколько-нибудь значительного, водоема. По всей вероятности, после прорыва какой-то плотины в Москву-реку проникли воды одного из водохранилищ, расположенных вокруг города, но сейчас опасность миновала, и после того, как я кое-как разобрался в ситуации, больше на мосту меня ничего не задерживало.

Было почти десять часов утра, когда мы прибыли на Малую Бронную к дому родителей и еще не менее десяти минут я потратил, втаскивая бабушку на пятый этаж. Еще в самом начале, едва втащив ее в подъезд и остановившись отдохнуть перед первым пролетом, я понял что несколько поторопился, потому что за бабушкой можно было заехать и позже, в самую последнюю очередь, исключив таким образом необходимость лишний раз переносить грузное тело. Но поскольку лучшие мысли часто приходят «потом», мне ничего не оставалось, кроме как продолжить свое восхождение, после которого, уже в квартире, я еще долго не мог прийти в себя, тяжело дыша и обливаясь потом.