Огромные окна готических соборов в форме розы всегда обращены на запад, традиционное направление, священное для богинь[304], — и никогда не отстоят далеко от храмов, посвященных Черной Мадонне. Как уже было показано, эти загадочные статуи представляют собой языческих богинь в другой одежде, воплощение старого прославления женской сексуальности.
Помимо священной розы в готических соборах имеются и другие языческие символы, например, изображение паутины/лабиринта в Шартрском соборе есть прямое напоминание о Великой Богине в ее роли ткачихи человеческих судеб, а во многих других церквях имеется большое количество женских образов. Некоторые из них выполнены в такой манере, что, расшифровав их, христиане уже никогда не будут относиться к этой церкви по-прежнему. Например, огромные двери готических соборов, через которые столь смиренно проходят христиане, на самом деле являются символом наиболее интимных частей тела богини. Впускающие желающего помолиться в темное, подобно матке, чрево Матери-Церкви, они имеют резные кромки, образующие раструб воронки, и, как правило, даже похожий на розу выступ в верхней части арки, напоминающий клитор. Оказавшись внутри, католический прихожанин останавливается у чаши со святой водой, часто выполненной в виде гигантской раковины, символа рождения богини — как замечательно изобразил Боттичелли, предположительно Великий Магистр Братства Сиона перед Леонардо, в своей картине «Рождение Венеры». (А раковина каури, которая когда-то была символом христианских паломников, как известно, является классическим символом наружных женских половых органов[305].) Все эти символы были намеренно использованы приверженцами Женского Начала, и хотя воздействуют они на подсознательном уровне, они все-таки подсознание активизируют.
Для посвященных в таинства Женское Начало было концепцией одновременно чувственной, мистической и религиозной. Посвященный черпал энергию и силы в сексуальности, а мудрость — иногда называемую «мудрость шлюхи» — из знаний «розы» — эроса.
По пословице «знание — сила» секреты такого рода дают силы превыше всех других и в этом качестве представляют собой реальную, уникальную угрозу Римской церкви и, разумеется, всем другим ответвлениям христианской религии. Секс считался — и во многих случаях считается — приемлемым только для тех союзов, результатом которых является продолжение рода. По этой причине в христианстве нет концепции секс как радость, не говоря уже об идее — как в Тантре или алхимии, — что секс может принести духовное просветление. (И в то время как католическая церковь запрещает контрацепцию, другие христианские церкви, например мормоны, неодобрительно относятся даже к сексу после климакса.)
Однако главная цель всех этих запретов — контроль над женщиной. Женщина должна относиться к сексу со страхом — и потому, что он безрадостен, является супружеским долгом, и ничем больше, и потому, что он неизбежно ведет к мукам деторождения. Вот суть векового отношения к женщине Церкви, а также мужчин в общем случае: если снять у женщин страх деторождения, несомненно воцарится хаос.
Одним из главных мотивов жестокости охоты на ведьм были ненависть и страх перед повитухами, чьи знания и умение облегчить боль при родах считались угрозой приличной цивилизации: Крамер и Спренгер — двое доминиканских священников, авторы печально известного труда «Молот ведьм» (1486 г.) — настольной книги европейских охотников на ведьм, — особо выделили повитух как заслуживающих наихудшего возможного воздействия в их руках. Ужас перед женской сексуальностью привел к гибели сотен тысяч в основном женщин за три столетия охоты на ведьм.
Со времен первых отцов Церкви, когда подвергалось сомнению наличие души у женщин, делалось все для их отчуждения на каждом уровне. Они не только считались греховными по природе своей, но и были самой главной — временами единственной — причиной грехопадения мужчины. Мужчин учили, что, испытывая плотскую страсть, они всего лишь жертва ухищрений женщины, которая совратила их на деяние, о котором без нее они бы даже не подумали. Крайним выражением такого подхода было отношение средневековой Церкви к изнасилованию: женщина, которая была изнасилована, несла ответственность не только за то, что провоцировала насилие против себя, но и за загубленную душу насильника, за что и понесет кару в Судный День[306].
Р. Е. Л. Мастерс пишет:
Инквизиция, которая была создана специально для борьбы с катарами, быстро переключилась на поиск ведьм, на пытки и убийства ведьм, хотя и протестанты занялись этим с удовольствием. Знаменательно, что первый суд над ведьмами состоялся в Тулузе, центре антикатарской инквизиции. Был ли этот суд расправой над какими-то остатками катарской ереси или сексуально озабоченными инквизиторами руководил простой страх перед лангедокскими женщинами?
Подоплекой ненависти и страха перед женщинами было знание того, что женщины обладают уникальной способностью наслаждаться сексом. Средневековый мужчина, конечно, не мог иметь анатомических знаний, распространенных сегодня, но при личном исследовании не мог не обнаружить странно тревожащий орган — клитор. Этот крошечный выступ, так явно — пусть даже подсознательно — выставленный в виде розочки в верхней части арки готического храма, является единственным органом в человеческом теле, единственное предназначение которого доставлять удовольствие. Последствия этого есть и всегда были огромны и являются сутью патриархального подавления женщины, с одной стороны, и тантрических и мистических сексуальных ритуалов — с другой. Наличие клитора, который даже сейчас считается неприличной темой для обсуждения, свидетельствует о том, что женщина была создана для сексуального экстаза в противоположность мужчине, чей сексуальный орган имеет двойную функцию продолжения рода и мочеиспускания.
И вместе с тем женоненавистническая позиция иудейско-христианской веры была столь успешна и живуча, что только в XX веке на Западе утвердилось понятие о допустимости сексуального наслаждения у женщины, хотя и теперь Церковь придерживается прежних воззрений. Несмотря на то что сексуальное неравенство и ханжество не являются исключительной принадлежностью трех великих религий — христианства, иудаизма и ислама, — стоит только взглянуть на обращение с женами в Индии — представление о том, что секс вещь изначально грязная и постыдная, является западной традицией. Там, где господствует такое отношение, всегда будут присутствовать подавляемые желания и чувство вины, которые неизбежно ведут к преступлениям против женщин, иногда даже к ведьмомании. Западная пуританская культура с ее ненавистью к сексу и страхом перед ним привела в конце тысячелетия к широкому распространению побоев в семье, педофилии и изнасилований. Там, где к сексу относятся подозрительно, роды и младенец также считаются изначально греховными, и дети становятся жертвой насилия в той же степени, что и их матери.
Непоследовательный и вспыльчивый бог Яхве из Ветхого Завета создал Еву — и, видимо, пожалел об этом. Почти сразу после того, как Ева «появилась на свет», она, как оказалось, имеет способность к самостоятельному мышлению, что было не дано Адаму. Ева со змеем составили сильную команду, что неудивительно, поскольку змей был древним символом Софии, премудрости, а не зла. Но был ли Бог рад тому, что женщина проявила инициативу и вкусила от Древа Познания — то есть хотела учиться? Проявив странное отсутствие предвидения в отношении способностей Евы, особенно удивительное во всемогущем творце всего мира, Бог определил ей жизнь, полную страданий, начиная, заметьте, с обязанности шить... (Поскольку она и голый Адам должны были сразу прикрыть свою наготу, для чего требовалось изготовить одежду из фиговых листьев.) Так Адам и Ева узнали, что надо стыдиться своего тела и, разумеется, своей сексуальности. Самое странное, что все это можно понять так, будто сам Бог ужаснулся при виде обнаженной плоти, творцом которой он был.
Этот миф, рассчитанный на неискушенный ум, придуман для оправдания унижения женщин и препятствовал любым действиям, направленным на облегчение страданий женщин при родах. Он лишил женщин права голоса на тысячи лет, унизил и даже демонизировал половой акт, который должен быть радостным и волшебным. Любовь и экстаз он заменил на стыд и чувство вины, внушил страх перед мужчиной Богом, который по мифу настолько ненавидит себя, что относится с отвращением даже к лучшему своему творению — человечеству.
Этот отравленный рассказ дал жизнь концепции первородного греха, согласно которой даже абсолютно невинные, но некрещеные младенцы попадают в чистилище, из-за нее вплоть до совсем недавнего времени чудо рождения нового человека было окружено завесой суеверий. Эта концепция лишила женщин их уникальной женской силы, для чего в первую очередь она и была придумана.
Хотя до сих пор секс в нашей культуре находится за стеной огромного количества предрассудков и чудовищного невежества, сейчас дела в этом отношении стали гораздо лучше, чем даже десять лет назад. Несколько основных книг высветили новое поле, точнее, заново открыли старое. Помимо других, этими книгами были «Искусство сексуального экстаза» Марго Ананд (1990 г.) и «Священная сексуальность» А. Т. Манна и Джейн Лайл (1995 г.): каждая их этих книг прославляет секс как средство духовного просвещения и преображения.
Как было показано, в других культурах этой проблемы не было (если культура не отравлена западным мышлением). А в определенных культурах секс поднят на уровень выше искусства: его считают священнодействием — считают, что он дает возможность участникам стать единым целым с Божественным. Этот тезис является raison de'etre — основой учения Тантра, мистической системой единения с Богом через сексуальную технику такого типа, как karezza — или искусство достижения блаженства без оргазма. Тантра представляет собой «искусство любви», связанное с поразительной самодисциплиной и продолжительными тренировками как для мужчин, так и для женщин, причем партнеры считаются равными. Искусство Тантры, однако, не является исключительной принадлежностью экзотического Востока. Сегодня можно встретить школы Тантры в Лондоне, Париже и Нью-Йорке, хотя крайняя суровость искусства отпугивает от него многих: например, обучение правильному дыханию может потребовать нескольких месяцев тренировок. Тем не менее использование секса как священнодействия для Запада теперь не новость. Мы видели, каковы сексуальные корни алхимии и как следует понимать культ розы у трубадуров, который может быть представлен как поклонение эросу. Мы отметили, как строители великих готических соборов типа Шартрского широко эксплуатировали символ красной розы и построили храмы Черной Мадонны, вызывающие ассоциации с язычеством.
Мы показали также, что Грааль есть женский символ, и — что совсем уж очевидная параллель — в легенде о Тристане и Изольде великий герой Грааля Тристан меняет свое имя на Тантра[308]... Писатель Линдсей Кларк считает любовную поэзию трубадуров «Тантрическими текстами Запада»[309].
В легендах о Граале разорение земли происходит из-за того, что король теряет сексуальную потенцию, что часто выражено через символ «король ранен в бедро». В «Парсифале» Вольфрама указано точнее: он был ранен в пах. Эти произведения можно считать реакцией на подавление Церковью естественной сексуальности[310], в результате которой произошла духовная стагнация. Преодолеть ее можно только через поиск Грааля, который, как мы видели, всегда связан с женщинами. В итальянской картине XV века рыцари Грааля поклоняются Венере (см. иллюстрацию на вкладке), что не оставляет сомнений относительно природы поиска.
Как в легендах о Граале, так и в лирике трубадуров подчеркиваются духовная возвышенность и уважение к женщине. По нашему мнению, весьма знаменателен тот факт, что эта традиция имеет по меньшей мере некоторые корни на юго-западе Франции.
Большинство современных исследователей полагают, что учение Тантры пришло в Европу через контакты с мистической ветвью ислама — суфиями, которая исповедовала идеи священной сексуальности, ставшие неотъемлемой частью их верований и практики. Конечно, нельзя отрицать, что формы языка, которым выражены эти идеи у трубадуров и суфиев, близки между собой. Но, может быть, Тантра суфиев пустила корни в Провансе и Лангедоке именно потому, что в этих местах уже существовала подобная традиция? Мы уже показали, что Лангедок всегда придерживался традиции равенства женщин. Когда охота на ведьм началась с Тулузы, что хотели уничтожить на самом деле? И снова мы встречаемся с символом этого культа любви — с Марией Магдалиной.
Другой женщиной, которая в полной мере оценила мистические возможности секса, была до недавнего времени малоизвестная Святая Хильдегард из Бингена (Бингенская) (1098—1179). Вот что пишут о ней Манн и Лайл:
Хильдегард, подобно всем средневековым поклонникам куртуазной любви, верила, что мужчины и женщины могут приобщиться к божественности через любовь друг к другу, так чтобы «вся земля стала подобна единому саду любви». И эта любовь должна быть цельным, полным выражением союза и тел и душ, поскольку, как она писала, «властью самой вечности создан физический союз и провозглашено, что два человеческих существа станут физически едины»[311].
Хильдегард была замечательной женщиной, имела глубочайшие познания, особенно в медицине. Уровень ее образованности не поддается объяснению: сама она относила его за счет видений. Возможно, в этом содержится намек на какую-то школу таинств или другое, аналогичное хранилище знаний. Знаменательно, что многие ее труды свидетельствуют о знакомстве с герметической философией[312].
Эта известная аббатиса дала детальное описание женского оргазма, сокращения матки и все прочее. Создается впечатление, что была знакома она с этим не только теоретически, что, вы согласитесь, довольно необычно для святой. Какова бы ни была тайна той информации, которой она владела, она имела огромное влияние на Святого Бернара Клервоского, покровителя и вдохновителя тамплиеров[313].
Эти воины-монахи, на первый взгляд, кажутся препятствием на пути распространения подпольного культа любви. Якобы они были целибаты, но кажется маловероятным, что они по меньшей мере были практическими носителями философии, которая прославляет женскую сексуальность. Но есть намек на такую связь в трудах одного из наших наиболее преданных единомышленников — великого флорентийского поэта Данте Алигьери (1265—1321).
Давно признано, что в его творчестве имеются гностические и герметические темы, например, веком раньше Элифас Леви писал об «Инферно» Данте как о произведении «иоаннитском и гностическом»[314].
Поэта вдохновляли трубадуры юга Франции, он был членом общества поэтов, которые называли себя fidele d'amore — «верные приверженцы любви». Этот кружок всегда считался собранием эстетствующих, но недавно ученые обнаружили, что у них была и тайная эзотерическая мотивация.
Уважаемый ученый Уильям Андерсон в своем исследовании «Данте — творец» пишет о кружке fidele d'amore как о «тесном братстве, стремящемся достичь гармонии между сексуальной и эмоциональной сторонами природы и своим интеллектуальным и мистическим духом»[315]. Он ссылается на исследования французских и итальянских ученых, которые пришли к выводу, что «женщины, которых воспевали поэты, были не женщинами из плоти и крови, но символами идеального Женского Начала и Сапиента — Святой Мудрости» и «женщины этих поэтов были... аллегорией поиска Божественной мудрости»[316].
Андерсон — вместе со своим коллегой Генри Корбиным — видит духовный путь Данте как поиск озарения через сексуальный мистицизм, аналогом которого является творчество трубадуров.
Генри Корбин говорит:
[304] Walker, p. 866.
[305] Там же, p. 182—183.
[306] Newman, p. 25.
[308] Знаменательно, что Тристан открывает тайну своего другого имени, прошептав его своей любовнице, чтобы успокоить ее, когда она боится, что забеременеет. См. Roger S. Loomis and Laura H. Loomis, Medieval Romance, и H. A. Guerber, Legends of the Middle Ages. Благодарим Jane Lyle за эту информацию.
[309] Цитируется у Mann and Lyle, p. 169.
[310] Godwin, p. 24—25.
[311] Mann and Lyle, p. 162.
[312] Riffard, Dictionnaire de l'esoterisme, p. 154.
[313] Ean Begg, p. 114.
[314] Levi (перевод Waite), p. 345.
[315] Anderson, Dante the Maker, p. 85.
[316] Там же, p. 84.