Подвиг: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Чествованiе» … Ну, конечно! … Мы безъ чествованiй и праздниковъ обойтись никакъ не можемъ, хотя уже чего чествовать и что праздновать, когда я, гвардейскiй полковникъ, принужденъ здѣсь куръ разводить» …

Пиксановъ выплюнулъ недокуренную папиросу, швырнулъ газету на полъ и вышелъ изъ полутемной комнаты на дворъ. Яркiй солнечный свѣтъ его ослѣпилъ. Голубое небо было бездонно. На крышѣ ворковали, радуясь долгожданному солнцу голуби, воробьи, чирикали у навознаго ларя. Изъ курятника слышались звуки скребковъ. Любовь Димитрiевна съ Галиной чистили птичникъ.

Пиксановъ посмотрѣлъ на небо. «Можетъ бытъ, князь и летитъ, и все обошлось благополучно. Славный юноша … И, видимо, сраженъ моей баловницей. Ну что жъ, вотъ придемъ въ Россiю, тогда и мы будемъ чествовать и праздновать, уже на законномъ основанiи и по праву, каждый въ мѣрѣ совершеннаго … А кто ничего? Ну ничего и не получитъ… Ничего и есть ничего. И ноль всегда ноль, какъ его ни чествуй и ни величай» …

XXIII

Получивъ отъ князя Ардаганскаго голубенькiй пакетикъ съ посланiемъ Мишеля Строгова, Леночка не ощутила никакой радости. Тревога охватила ея сердце. Что въ этомъ посланiи? Какая тайна? … Сорбонна за эти мѣсяцы кое-чему научила Леночку. Она показала ей, что миллiоны легко дѣлаютъ въ кинематографахъ, да въ романахъ, въ жизни совсѣмъ не такъ это просто. Если это кинематографическая тайна, какъ ее использовать? … Страшно подумать, если это тайна политическая. Михако былъ замкнутъ и молчаливъ … На его лицѣ было такое выраженiе, какое Леночка видала въ кинематографахъ на лицахъ героевъ или преступниковъ. Послѣ разговоровъ съ Жаномъ Леночка поняла, что Парижъ съ его «ажанами» вовсе не безопасное мѣсто и здѣсь, если тайна касается совѣтской республики, можно такъ же влипнуть, какъ и въ какомъ-нибудь Троцкѣ.

Первымъ движенiемъ Леночки было вскрыть и сейчасъ же прочитать, что пишетъ ей Мишель Строговъ. Но она чувствовала себя подъ наблюденiемъ. Тетка стояла у калитки, Софи все глядѣла въ окно. Леночка зашла за уголъ дома и тамъ спрятала конвертъ у себя на груди.

Надо было идти домой завтракать. Леночка надѣла на лицо привычную маску сдержанности. Въ совѣтской республикѣ безъ такой маски можно было пропасть. Она умѣла ее носить, и съ нею на лицѣ пошла къ дому небрежной вихляющей походкой, какою ходятъ парижскiя манекенши и которую Леночка изучила въ кинематографѣ.

— Что вы тамъ съ княземъ шептались? — съ ласковою ворчливостью сказала Неонила Львовна. — He пара онъ тебѣ. Гляди какъ вырядился! Все новенькое. Видать — въ хорошемъ магазинѣ куплено, и все у него тайна да тайна, какiе подумаешь, секретники выискались. Конспираторы!

— Спрашивала о Мишелечкѣ, - съ наивнымъ видомъ сказала Леночка.

— Можетъ быть, онъ тебѣ что про Шуру подробнѣе сказалъ, — съ волненiемъ въ голосѣ сказала Ольга Сергѣевна.

— Ничего особеннаго … Живъ … Здоровъ … Снимается … Михако, правда, сталъ очень уже въ секреты играть.

— Да, — протянула Неонила Львовна, — былъ милый человѣкъ, а теперь просто фификусъ какой-то.

Послѣ завтрака Леночка позвала Топси.

— Я, тетя, пойду немного погулять съ собакой.

На рыночной площади были скамейки. Леночка рѣшила тамъ прочесть посланiе Мишеля. Когда она была уже на площади ее догнала Софи.

— Что это за прекрасный человѣкъ былъ у васъ? — спросила Софи.

«Софи не помѣшаетъ, — подумала Леночка. — «Письмо написано по Русски. Она ничего не разберетъ».

— Это былъ молодой князь Ардаганскiй.

Хотя совѣтская школа второй ступени и тщательно вытравила изъ головы Леночки понятiе о почетности княжескаго званiя, она не безъ гордости назвала Ардаганскаго княземъ.

— Это твой «ами»?

Леночка неопредѣленно подернула плечомъ, понимай, молъ, какъ знаешь, отъ такого «ами» не хотѣлось отказываться.

— Давай, сядемъ. Мнѣ надо прочитать одно письмецо. Ты позволишь?

— Ахъ, сдѣлай милость.

Они сѣли на желтую исщербленную скамейку. По другую сторону ея сидѣлъ какой-то старикъ. Въ немъ ничего не было подозрительнаго. Леночка вынула съ груди конвертъ и осторожно ноготкомъ вскрыла его. Софи нарочно стала смотрѣть въ сторону.

Крупнымъ корявымъ почеркомъ Мишеля — онъ совсѣмъ отвыкъ писать — было начертано:

«Леночка, дорогая, умоляю васъ, выручайте всѣхъ насъ изъ бѣды. Мы попали въ грязную исторiю. Торопитесь … Можетъ быть, вы извлечете изъ моего сообщенiя и пользу. He знаю. Это самая обыкновенная бѣлогвардейская авантюра. Стопроцентная контръ-революцiя. Никакого общества «Атлантида» нѣтъ. Есть солдатчина, удушливые газы, аэропланы и пулеметы, направленные противъ большевиковъ цѣлаго свѣта. Вы понимаете, какое это безумiе. Опять война. Насъ надо разоблачить. He знаю, гдѣ, въ Лигѣ Нацiй или прямо у большевиковъ, гдѣ больше дадутъ. Спасайте скорѣе, но и не продешевите … Наша военная база находится на вулканическомъ острввѣ, лежащемъ на 2°10′11» южной широты и 22°32′18» западной долготы отъ Гринвича. Это очень важныя свѣдѣнiя. Боюсь, что вы не сумѣете ихъ использовать. Храните ихъ тщательно» …

Записка была безъ подписи. Мишель зналъ, что дѣлалъ. Леночка опустила руки съ запиской на колѣни и смотрѣла вдаль. Она была такъ поражена, что ничего не видѣла. Она не видѣла, что Софи внимательно разглядывала записку.

«Тайна была политическая. Самъ Мишель Строговъ признавалъ ея значенiе и опасность. Что дѣлать? … Что дѣлать? …»

Леночка машинально спрятала записку на груди и тяжело вздохнула.

— Что-нибудь непрiятное? — участливо спросила Софи.