Подвиг: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Можно, папочка.

Какъ въ какое-то святое святыхъ поднимался князь въ комнату Галины по древней съ выбитыми ступенями лѣстницѣ, съ перилами, изъѣденными жучкомъ съ въѣвшейся пылью на стѣнахъ. Пиксановъ толкнулъ узкую дверь, и они вошли въ маленькую комнату. Почти всю переднюю стѣну занимало окно въ кружевныхъ занавѣскахъ. Оно было открыто. Отцвѣтшая липа въ шарикахъ сѣмянъ протягивала къ нему мокрыя, пахнущiя свѣжестью вѣтви. И вся комната была полна этимъ точно дѣвичьимъ чистымъ ароматомъ. У стѣны стоялъ маленькiй диванъ, служившiй Галинѣ постелью. На немъ лежали вышитыя шелковыя подушки. На каменномъ полу подлѣ дивана былъ разостланъ коврикъ изъ сѣраго кроличьяго нѣжнаго мѣха, подбитый сукномъ оливковаго цвѣта. Въ углу у образовъ теплилась лампада. Вся стѣна надъ диваномъ была увѣшана портретами, фотографiями, открытками, изображавшими Государя, Императрицу и Царскую семью. И было видно, что это были «пенаты» Галины. Они были украшены, гдѣ орденскою ленточкою, гдѣ свѣжими цвѣтами. Весь образъ Галины былъ въ этой комнатѣ такъ просто, но и такъ мило убранной. И этотъ образъ вполнѣ отвѣчалъ той несказанной прелести идеальнаго о ней представленiя, какое было у князя Ардаганскаго.

— Садитесь, князь — указалъ на диванъ Пиксановъ. Ардаганскiй взялъ стулъ и сѣлъ на самый кончикъ.

Онъ такъ боялся что-нибудь запачкать въ этой чистенькой горенкѣ.

— Ну какъ хотите, — сказалъ Пиксановъ и плотно усѣлся на постели дочери. — Когда вы летите обратно?

— Почемъ вы знате? … Вѣдь это такая тайна… — округляя испуганные глаза съ упрекомъ сказалъ Ардаганскiй.

— А, да ну васъ, — съ грубоватой лаской сказалъ Пиксановъ. — He отъ меня только эта тайна …. Я давно работаю съ вами. И до послѣднихъ дней былъ въ непрерывной связи съ капитаномъ Немо и Ранцевымъ. По радiо, конечно … Газеты то вамъ кто же читалъ?.. Парижскiя!.. А теперь не могу … He смѣю … Мнѣ было сказано, что вы прилетите и чтобы я все вамъ изложилъ, такъ какъ вы сейчасъ же и обратно должны летѣть. Я вчера закрылъ радiо … По крайней мѣрѣ, на время. За мною слѣжка …. Поняли?.. Сегодня должиы наѣхать жандармы … Меня предупредили объ этомъ … Пожалуй, хорошо, что вы тутъ. Во-первыхъ, сами увидите, какъ обстоитъ теперь дѣло здѣсь, а кромѣ того, вы съ цвѣтами и коробкой конфетъ — хорошая декорацiя мирной и далекой отъ всякой конспирацiи жизни. Поняли меня. Кѣмъ вы будете?.. Моимъ племянникомъ?.. Нѣтъ … Лучше … Племянникомъ моей жены …. Отчего? … Зачѣмъ?.. Почему?.. Какая логика?.. Кто имъ донесъ?.. У большевиковъ, положимъ, большiя деньги и еще большая наглость … Ну и, конечно, реставрацiей и реакцiей пугаютъ, а это такiе жупелы для европейской демократiи, что при одномъ словѣ этомъ у нея ажъ глаза на лобъ лѣзутъ.(Я давно зналъ, что рано или поздно Мандровская улавливательная станцiя должна нащупать насъ. Она же такъ недалеко отъ насъ. Надѣялся, что это будетъ поздно, а не рано … Кромѣ того, думалъ, что даже она и знаетъ, догадывается, въ чемъ дѣло … Это же не биржевые зайцы сговариваются, какъ лучше спекулировать … Вѣдь, если взять всю Францiю, такъ всѣ шестьдесятъ миллiоновъ французскаго народа за насъ и съ нами и только какихъ-нибудь, ну тамъ, нѣсколько сотъ тысячъ, вѣрятъ въ этотъ проклятый коммунизмъ. A вотъ подите, шестьдесятъ миллiоновъ этихъ-то нѣсколько сотъ тысячъ какъ еще боятся … Коммунисты, гдѣ деньгами, гдѣ жидовскимъ окрикомъ и нахрапомъ добиваются своего. Теперь вотъ пактъ о ненападенiи придумали … Пактъ, слово-то какое глупое! … Имъ мало акта … Пактъ придумали … Чушь, конечно, ерунда, предательство, глупость … преступленiе …. А вѣдь какъ клюнуло-то! … Разговариваютъ съ ними, подлецами, за столъ ихъ, мазуриковъ, съ собою сажаютъ … Ну и вотъ подъ влiянiемъ пактовъ то этихъ самыхъ наше «бѣлое» дѣло взято подъ подозрѣнiе. Сегодня долженъ быть обыскъ въ деревнѣ. Гдѣ?.. Конечно, у меня … Я же одинъ здѣсь Русскiй! … Ну и кромѣ того … Можетъ быть, слыхали: того типа, что убилъ Великаго Князя въ 1918-мъ году, нашли мертвымъ въ мансардѣ. Никакихъ слѣдовъ, чтобы насильственная смерть, однако, догадываются, чьихъ рукъ дѣло. «Огонь поядающiй» коснулся его. Когда похитителей Кутепова искали, такъ не нашли … Ну, а теперь всю эмиграцiю наизнанку переворачиваютъ … Поняли меня?.. Такъ, когда вернетесь, скажите, что я принужденъ ради дѣла молчать пока налетѣвшая на насъ гроза не утихнетъ … Поняли мое положенiе … Вы когда летите обратно?

Князь Ардаганскiй послѣ всей этой исповѣди понялъ, что скрывать что-нибудь безполезно: Пиксановъ зналъ больше его. Онъ съ полнымъ довѣрiемъ отвѣтилъ:

— Я.завтра ѣду въ Шамониксъ отыскивать въ горахъ нашъ аэропланъ.

— Такъ … такъ … Отличное дѣло. Богъ въ помощь.

— Папочка, — раздался за дверью спокойный, но настойчивый голосъ Галинки, — ѣдутъ.

Пиксановъ всталъ и открылъ дверь. Галина въ платочкѣ и кофтушкѣ — совсѣмъ малороссiйская дѣвушка крестьяночка, — съ корзинкой лукошкомъ на рукѣ, стояла у двери, на площадкѣ лѣстницы.

— Такъ я побѣгу, папочка.

— Бѣги, родная, бѣги и Богъ да поможетъ тебѣ. Пиксановъ нѣжнымъ, князь Ардаганскiй влюбленнымъ взглядами проводили Галину до калитки. Она шмыгнула въ нее и исчезла за каменнымъ заборомъ.

Во дворъ въѣзжали на гнѣдыхъ, дымящихъ дождевымъ паромъ лошадяхъ жандармы въ черныхъ длинныхъ плащахъ и голубыхъ съ чернымъ широкимъ околышемъ фуражкахъ кострюлькой. Съ ними былъ какой-то штатскiй, ведшiй велосипедъ въ рукѣ. Жандармы слѣзли съ лошадей и привязали ихъ у воротъ. Всѣ трое направились къ Пиксанову и князю, ожидавшимъ ихъ у входа въ домъ.

Дождь пересталъ. Туманъ садился на землю.

XX

Бригадиръ, съ узкимъ серебрянымъ галуномъ по краю фуражки и съ расшитыми рукавами однобортнаго чернаго мундира подошелъ къ Пиксанову.

— Colonel Piksanoff? …

— Oui, monsieur le brigadier … {- Полковник Пиксанов?

— Да, господин бригадир… (прим. Борис)}

Бригадиръ покровительственно и важно, какъ умѣютъ это дѣлать французы, протянулъ Пиксанову лѣвую руку въ мокрой, рыжей перчаткѣ.

— Мы просимъ насъ извинить… Что дѣлать … Долгъ службы … Вы сами понимаете … Мы должны васъ побезпокоить немного … Вотъ ордерокъ … Намъ надо осмотрѣть ваше жилище. Есть донесенiе, что у васъ есть станцiя безпроволочнаго телеграфа.

Пиксановъ изобразилъ на своемъ безстрастномъ рыбьемъ лицѣ крайнее удивленiе.

— Ты слышишь, Люба, — обратился онъ по-французски къ стоявшей у открытой двери женѣ. — У насъ станцiя безпроволочнаго телеграфа.

Любовь Дмитрiевна пошла къ печкѣ, пожала плечами и сказала красивымъ низкимъ голосомъ:

— Пусть посмотрятъ.

Незванные гости пошгли по комнатамъ. Домъ былъ старый, мѣстами развалившiйся. Осмотрѣть его весь съ надворными постройками, конюшней, сараями, курятниками, сѣновалами и дня не хватило бы. Жандармы смотрѣли поверхностно, штатскiй, маленькiй кривоногiй человѣкъ съ подшпиленными для велосипеда шпильками штанами, въ сѣрой рабочей каскеткѣ блиномъ и въ распахнутой черной кожаной курткѣ поверхъ пиджака всюду совалъ свой носъ и все допрашивалъ Пиксанова.

— Это пiанино?.. А зачѣмъ вамъ пiанино?..

— Жена поетъ и играетъ. Зимою, знаете, скучно безъ музыки.