Автобиография: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это было действительно так, мой Бог, поскольку я умерла для самой себя, чтобы всецело жить в Тебе и в Твоей драгоценной любви. В заключение моего повествования, я должна сказать, что моя служанка пожелала стать монашкой ордена Варнавитов. Я написала об этом Отцу де ля Моту. Он ответил мне, что я должна обратиться к Отцу де ля Комбу, который в то время был настоятелем Варнавитов в Тононе. Это обстоятельство обязало меня обратиться к нему.

Я всегда испытывала тайное почтение к этому человеку, на котором была благодать Божья. Тогда я была очень рада возможности поручить себя его молитвам. В письме я описала ему мое отпадение от благодати Божьей, ибо за данные Им блага я отплатила самой черной неблагодарностью. Теперь это было несчастное существо, достойное всяческого сострадания, слишком далекое от приближения к Богу, ибо я стала полностью отчужденной от Него. Отец ля Комб ответил таким образом, как будто ему было дано знать свыше описание ужасающей картины моего состояния. Посреди моих несчастий мне вспомнилась Женева, этот странный образ, который вызвал у меня столько страхов. «Неужели, — говорила я, — чтобы пройти этот путь порицания, я должна достичь такой степени нечестия, чтобы моя вера закончилась отступничеством (жители Женевы в основном были протестантами, кальвинистами)? Должна ли я теперь оставить церковь, за которую я готова была бы тысячу раз пожертвовать своей жизнью? И смогу ли я когда–нибудь отступить от той веры, верность которой я бы желала запечатлеть своей кровью?» Я испытывала такое неверие в саму себя, что не осмеливалась надеяться на что–либо, но зато имела тысячу причин для страха. Тем не менее, письмо Отца ля Комба, в котором он описывал свое нынешнее духовное состояние, в некоторой степени, подобное моему, возымело надо мной такое действие, что вернуло мир и спокойствие моему разуму. Я ощущала свое внутреннее единение с ним, как с человеком по–настоящему преданным благодати Божией. После этого мне во сне явилась женщина, которая сошла с Небес и сказала мне о Господнем повелении отправиться в Женеву. В 1680 году, где–то за восемь или десять дней до дня Святой Магдалины, я ощутила необходимость написать Отцу ля Комбу, и попросить его молиться обо мне, если он получит мое письмо до этого дня.

Но в противоположность моим ожиданиям, свыше было предопределено, чтобы он получил мое письмо вечером в день Святой Магдалины. Когда он молился за меня на следующий день, то ему трижды было убедительно сказано: «Вы оба будете пребывать в одном и том же месте». Он был невероятно удивлен, так как прежде ему не случалось получать внутренние послания. Я верю, мой Бог, что все это исполнилось, как в нашем внутреннем ощущении и переживаниях, так и в тех крестных страданиях, которые нам обоим пришлось претерпеть. Но также это исполнилось в Тебе Самом, который и есть наше истинное жилище, несравнимое ни с одним временным местом жительства.

Глава 27

 ТОТ СЧАСТЛИВЫЙ ДЕНЬ СВЯТОЙ МАГДАЛИНЫ моя душа была совершенно освобождена от всех терзаний. Этот процесс возрождения к новой жизни начался еще во время получения мною первого письма от Отца ля Комба. Но тогда это было подобно воскрешению мертвого человека к жизни, еще не освобожденного от своих погребальных одежд. В этот день я обрела совершенную жизнь и была полностью отпущена на свободу. Теперь я чувствовала, что я настолько возвышаюсь над своей ветхой природой, насколько ранее я пребывала под ее гнетом. Я была невыразимо исполнена радости, обретя Того, Которого я боялась потерять навеки, ибо теперь Он вернулся ко мне в неизъяснимом величии и чистоте. Именно тогда, мой Бог, я в Тебе нашла обновленным все то, чего я была лишена в предыдущее время. Мир, которым я теперь обладала, был святой, благодатный и неописуемый. Все то, чем я могла утешаться ранее, был только мир дарованный Богом. Но теперь я получила и обладала Богом мира. Однако воспоминания о моих прежних несчастьях все еще повергали меня в страх. Я боялась, как бы моя природа не нашла способа присвоить себе хотя бы часть обретенного мною. Как только ей хотелось увидеть или попробовать что–либо, неусыпный Дух Святой приходил и внушал мне к этому отвращение.

Это новое состояние было слишком далеко от самовозвышения или попыток присвоить себе заслуги его обретения. Мой опыт сделал меня чувствительной к тому, какой я была. Я надеялась, что смогу наслаждаться этим счастливым положением некоторое время, но я мало верила тому, что мое счастье может быть таким великим и неизменным. Если бы можно было судить о величине добра по степени тех страданий, которые ему предшествуют, я предоставляю возможность судить о моем счастье по тем скорбям, которые я претерпела, прежде чем его достигла.

Апостол Павел говорит нам, что «страдания этой жизни несравнимы с той славой, которая откроется в нас». Как это истинно по отношению к нашей жизни! Один день счастья был более ценен, нежели годы страданий. Действительно, именно в это время я поняла, насколько полезно было все, что мне суждено было пережить, хоть тогда это был всего лишь рассвет будущей жизни. Желание совершения добра было возвращено мне в большей степени, чем когда–либо. Оно возникало у меня совершенно свободным и естественным образом.

В начале эта свобода была не столь заметна. Но по мере того как я двигалась вперед, она возрастала. Мне выпал случай встретиться с господином Берто, и в эти несколько минут я сказала ему, что, по моему мнению, мое состояние сильно изменилось. Он, по–видимому, занятый чем–то другим, ответил: «Нет». Я поверила ему, ибо благодать научила меня отдавать предпочтение суждению других, и скорее верить им, нежели своему собственному опыту и мнениям. Но это не причинило мне беспокойства. Я была в равной степени безразлична ко всем состояниям, если только Бог был благосклонен ко мне. Я чувствовала, что каждый день Его блаженство во мне возрастает. Я делала всякое добро без эгоистичных побуждений и преднамеренных планов. Всякий раз, когда мысль о самой себе появлялась в моем разуме, я немедленно ее отвергала, как если бы в моей душе перед ней закрывалась завеса. Мое воображение также пребывало в таком оцепенении, что оно причиняло мне очень мало беспокойства. Я восхищалась ясностью своего рассудка и чистоте всего моего сердца. Однажды я получила письмо от Отца ля Комба, в котором он писал, что Бог сообщил ему о Своих великих планах относительно меня. «Пусть они исполнятся, — сказала я тогда себе, — по справедливости или по милости, ибо это все едино для меня». Женева была все еще глубоко в моем сердце, но я никому о ней не говорила, ожидая, когда Бог явит мне Свою могущественную волю.

Я боялась, чтобы здесь не утаилась какая–нибудь уловка дьявола, способная сместить меня с моего нынешнего положения или выкрасть меня из моих обстоятельств. Чем более я осознавала свое собственную жалкую сущность, свою неспособность и ничтожность, тем яснее мне становилось, что все это приспосабливает меня к Божьим планам, какими бы они ни были. «О мой Господь, — говорила я, — возьми слабое и немощное для совершения Твоих дел, дабы вся слава была Твоей и дабы человек не мог никакое из Твоих дел присвоить себе. Ибо если Ты возьмешь человека выдающихся способностей и великих талантов, он что–то сможет присвоить себе. Но если Ты возьмешь меня, то будет явлено, что Ты, один, есть автор всякого соделанного добра». Так, я продолжала пребывать в спокойствии своего духа, предоставляя Богу ведение всякого дела и при этом оставаясь абсолютно довольной. Ибо, если Он потребует от меня чего бы то ни было, то Он и наделит меня необходимыми средствами для его совершения.

Я содержала себя в полной готовности решительно исполнять Его повеления, когда бы Он мне их не объявил, даже если бы для этого потребовалось пожертвовать своей жизнью. Я была освобождена от всех крестных мучений. Тогда я снова возобновила свою заботу о больных, перевязывание ран. Бог поручил мне выхаживать самых безнадежных из них. Когда хирурги были не в состоянии сделать что–либо, именно тогда Бог посылал меня лечить этих несчастных. О, какая радость сопровождала меня повсюду, ибо везде я находила Того, кто связал меня с Собой в Его собственной необъятности и безграничной вездесущности! О, как явственно мне удалось испытать то, что Он сказал в Евангелии устами четырех евангелистов! Один из них написал это дважды: «Всякий кто потеряет свою жизнь ради Меня, тот обретет ее; а всякий кто спасет свою жизнь, то потеряет ее». Когда я лишилась всех изобретенных людьми способов поддержки, и даже некоторых божественных, тогда я оказалась непреодолимо погружена в чистую божественную сущность, в которой я смогла оказаться, пройдя через все те пути, которые ранее лишь удаляли меня от нее. Лишившись всех даров, со всеми их утешениями, я обрела Даятеля. Лишившись ощущения восприятия Тебя в себе — я обрела Тебя, о, мой Бог, чтобы не потерять Тебя в Тебе, в Твоей собственной неизменности. О несчастные творения, которые все свое время питаются дарами Божьими, полагая, что в этом и сосредоточено все их благо и счастье. Как мне жаль вас, если вы остановитесь на этом. Остановитесь так близко от истинного покоя, и прекратите идти вперед к Самому Богу, не боясь лишиться тех дорогих вам даров, в которых вы ныне находите утешение! Сколь многие всю свою жизнь проводят, таким образом, и остаются о себе высокого мнения! Но есть и другие, которые, будучи призваны Богом умереть для себя, к сожалению всю свою жизнь проводят в этом умирании, внутренне агонизируя, но так и не найдя обитания в Боге посредством смерти и полного лишения своего я. Ибо они всегда желают удержать что–то лично для себя, прибегая к правдоподобным предлогам. Поэтому они никогда не лишаются своей природы перед лицом всей необъятности планов Божьих. Им не дано наслаждаться Богом во всей Его полноте, что является лишением, ценность которого невозможно познать в этой жизни.

О мой Господь, какого только счастья я не вкусила, пребывая либо в уединении, либо же с моей маленькой семьей, где ничто не могло поколебать моего умиротворения! Когда я была в провинции, и нежный возраст моих детей еще не требовал от меня приложения многих усилий, ибо они были в хороших руках, я могла на большую часть дня уходить в лес. Там я провела столько счастливых дней, сколько горестных месяцев мне довелось пережить ранее. Ты, мой Боже, поступил со мной как со своим слугой Иовом, воздав мне вдвойне за все, что Ты взял и избавил меня от всех моих крестных мучений. Ты наделил меня чудесной способностью угождать всякому человеку. Меня удивляло, что теперь моя свекровь, которая всегда раньше на меня жаловалась, заявляла, что нет человека более довольного мною чем она. Хоть я не делала ничего, чтобы угодить ей. Та, которая раньше кричала на меня больше всех, теперь высказывала свое сожаление об этом и постоянно меня хвалила. Моя репутация была восстановлена с лихвою, в сравнении с тем, насколько она казалась мне потерянной. Я пребывала в абсолютном мире, как внешне, так и внутренне. Мне казалось, что моя душа уподобилась Новому Иерусалиму, о котором говорится в Апокалипсисе, приготовленном как невеста для своего мужа, где нет уже ни печали, ни слез. Я ощущала совершенное безразличие ко всему, что находится в этом мире, пребывая в таком великом единении с Божьей волей, что моя собственная воля казалась потерянной. Моя душа была не в состоянии уклоняться в какую–либо сторону, ибо ею завладела другая воля. Она питалась всем тем, что промыслу Божьему было угодно ежедневно ей посылать. Теперь она способна была находить лишь божественное благоволение, и это давалось ей столь легко и естественно, что она ощущала себя бесконечно более свободной, чем тогда, когда имела собственную свободу. Подобное влияние Провидения продолжалось и со временем усиливалось, становясь все совершеннее даже до сего часа. Я не могла пожелать чего–то по своему желанию, но всегда была довольна тем, что мне попадалось. Если кто–нибудь в доме спрашивал меня: «Ты хочешь это или то?», я всегда удивлялась, что во мне не осталось способности желать или выбирать.

В моей душе исчезло восприятие второстепенных предметов, как если бы высшая сила заполнила все пространство, которое они некогда занимали. Я уже даже не чувствовала той прежней сущности, которая была ранее ведома Его жезлом и посохом, потому, что теперь передо мной представал Тот единственный, Которому моя душа отдала все свои права. Мне представлялось, что вся она целиком и полностью перешла в Бога, чтобы составлять вместе с Ним единое целое, подобно тому, как маленькая капля воды упавшая в море, принимает все качества моря. О союз всех союзов, вымоленный у Бога для людей Иисусом Христом и заслуженный Им по праву! Как неразрывен становится он в той душе, которая затеряна в своем Боге! После осуществления этого божественного единения, душа остается сокрытой в Боге со Христом. Эта счастливая потерянность совсем не похожа на то временное, что достигалось во время экстаза, и которое скорее являются впитыванием, нежели единением, потому что после этого душа находит себя в прежнем состоянии. Но здесь она ощущает исполнение молитвы из Иоанна 17:21: «Да будут все едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино…»

Глава 28

 ДОЛЖНА БЫЛА ПОЕХАТЬ в Париж по одному делу. Войдя в какую–то церковь, где царил полумрак, я подошла к первому попавшемуся мне исповеднику, которого я не встречала ни до, ни после этого. Я совершила простое и краткое исповедание, не сказав при этом ни слова самому исповеднику. Однако он удивил меня, проговорив: «Я не знаю, кто вы — служанка, жена или вдова, но у меня сильное побуждение ободрить вас к исполнению того, что Господь вам открыл и что Он от вас требует. Мне нечего больше вам сказать». Я ответила ему: «Отче, я вдова, имеющая маленьких детей. Чего же еще Господь может потребовать от меня, как не заботиться должным образом о них и их воспитании?» Его ответ был таким: «Мне ничего не известно об этом. Вы знаете, когда Бог объявляет вам, что Он от вас требует. В мире нет ничего, чтобы воспрепятствовало вам исполнить Его волю. Иногда для этого человек должен оставить даже своих маленьких детей». Это чрезвычайно меня удивило. Тем не менее, я ничего ему не рассказала о моем отношении к Женеве. Я решила, что смиренно оставлю все, если Господь потребует от меня этого. В то же время я не считала это неким благом, к которому я стремилась или добродетелью, которую я желала приобрести. Это не было чем–то сверхъестественным, поступком, который заслуживал бы воздаяния со стороны Бога. Я лишь позволяла себе быть ведомой согласно моему долгу, каким бы он не был, не ощущая при этом различия между своей и Божьей волей внутри меня. Находясь в этом расположении духа, я продолжала жить в состоянии великого умиротворения вместе со своей семьей, пока один из моих друзей не пожелал поехать с миссией в Сиам. Он жил в двадцати лье от моего дома. Когда он был уже готов дать клятву об исполнении этой цели, он вдруг был остановлен побуждением поговорить со мной.

Он пришел немедленно и, так как еще колебался открывать мне свои намерения, то отправился помолиться в моей часовне, надеясь, что Богу на этот раз будут угодны его обеты. В то время как он совершал богослужение в моем присутствии, его вновь остановила некая сила. Он вышел из часовни, чтобы поговорить со мной. Тогда он и объявил мне о своем намерении. Несмотря на то, что я не могла ответить ему ничего определенного, я почувствовала в духе, что смогу открыть ему свои мысли о Женеве, которые когда–то давно меня взволновали. Я рассказала ему свой сон, который показался мне сверхъестественным.

Когда я это сделала, то ощутила сильное побуждение сказать ему: «Вам необходимо ехать в Сиам. Но Вы также должны послужить мне в этом деле. Именно с этой целью Бог прислал Вас сюда. Я хочу, чтобы вы дали мне свой совет». После трех дней размышления над этим вопросом и вопрошения о нем Господа, он сказал, что мне также следует ехать. Но чтобы лучше убедиться в правильности решения, следует встретиться с Епископом Женевы. Если он одобрит мои планы, то это будет знаком, что они от Господа, если же нет, то мне лучше их оставить. Я согласилась с его советом. Тогда он предложил, что поедет в Аннеси и поговорит с Епископом, привезя мне подробный рассказ о встрече. Поскольку он находился в летах преклонных, то мы обсуждали каким образом ему лучше проделать такое дальнее путешествие. На то время двое странников сообщили нам, что Епископ находится в Париже.

Я нашла, что это проявление сверхъестественного промысла Божьего. Мой друг посоветовал мне написать Отцу ля Комбу, дабы вручить дело его молитвам, так как он жил в то время поблизости. Затем он поговорил с Епископом в Париже. Я также поговорила с ним, имея возможность съездить в Париж. Я сказала ему, что мой план заключается в том, чтобы поехать в эту страну, где, употребив свое состояние, я смогу создать заведение для всех желающих служить Богу, отдавая Ему себя без остатка. Я добавила, что многие служители Божьи поддерживали меня в этом. Епископ одобрительно высказался относительно моего плана. Он сказал: «Новые Католики собираются обосноваться в Гекс, что рядом с Женевой. Это явилось им как промысел Божий». Я ответила ему, что у меня нет призвания ехать в Гекс, но только в Женеву. Он сказал: «Оттуда вы сможете отправиться и в этот город». Тогда я подумала, что именно такой путь открывает передо мной божественное Провидение, дабы я могла совершить путешествие с меньшими трудностями. Поскольку тогда мне еще не было известно ничего определенного о том, что Господь вручит мне, я не желала ничему противиться. «Кто знает, — говорила я, — ведь воля Господня лишь в том, чтобы я сделала вклад в создание этого заведения?» Я отправилась встретиться с настоятельницей Новых Католиков в Париже. Она казалась очень обрадованной и заверила меня, что охотно присоединится к моим действиям. Поскольку она была великой служительницей Бога, это подтвердило правильность моего решения. Когда мне удавалось немного поразмышлять, что бывало лишь изредка, я думала, что Богу нужно было избрать для такой цели ее, беря во внимание ее добродетели, а не меня с моей мирской сущностью. Когда я невольно смотрела на себя со стороны, то не могла поверить, что Богу угодно было меня употребить. Но когда я видела дела Божьи, тогда я осознавала, что чем ничтожнее я являюсь, тем более способна соответствовать Его планам.

Так как я не видела в себе ничего чрезвычайно выдающегося, считая себя существом, стоящим на нижней стадии совершенства, я представляла себе, что для воплощения сверхъестественных планов необходим необычайный уровень вдохновения свыше. Тогда это заставляло меня колебаться и опасаться обмана. Дело было вовсе не в том, что я боялась чего–то связанного с моим освящением или спасением, ибо это я доверила Богу, но я боялась не исполнить Его волю тем, что буду слишком ревностной или поспешной в ее исполнении. Я пошла спросить совета у Отца Клода Мартина. В то время он не дал мне окончательного ответа, попросив время на молитву, и пообещал написать мне о том, что покажется ему волей Божьей для меня. Я нашла обременительным обсуждать это дело с Господином Берто, как по причине его недоступности, так и зная о том, что он осуждает вещи сверхъестественные или же выходящих за рамки общепринятого. Так как он был моим наставником, я всегда подчинялась его словам, даже в противовес своим собственным мнениям и суждениям, откладывая в сторону все свои переживания, когда чувство долга обязывало меня верить и слушаться. Однако я подумала, что в деле такой важности я должна обратиться к нему, предпочтя его точку зрения мнениям всех остальных. Убедившись наверняка, он бы безошибочно сообщил мне волю Божию. Я пошла к нему, и он сказал мне, что мой план действительно был от Бога, и что у него и раньше было ощущение того, что Бог может что–то от меня потребовать. Таким образом, я вернулась домой, чтобы все поставить на свои места. Я очень любила своих детей, испытывая огромное удовлетворение от пребывания с ними, но все отдала Богу ради следования Его воле.

После моего возвращения из Парижа я вручила себя в руки Божьи, решив не делать ни единого шага, чтобы никоим образом не стараться содействовать успеху данного дела или же препятствовать ему, ускорять его или задерживать, но действовать только тогда, когда Он будет меня вести. Мне снились таинственные сны, которые предвещали мне крестные мучения, гонения и скорби. Но мое сердце готово было подчиниться всему, что будет предопределено Богом. Я помню один сон, который очень много для меня значил. Во сне я, исполняя какую–то важную работу, заметила рядом с собою маленькое животное, которое казалось мертвым. Я подобрала животное, вспомнив о некоторых людях, которые также кажутся мертвыми какое–то время. Я взяла его в руки и увидела, что оно яростно пыталось меня укусить. А когда оно чуть было не дотянулось до моего глаза, я отбросила его. Позже я увидела, что оно вонзило в мои пальцы свои заостренные шипы, похожие на иглы. Я пришла к одному моему знакомому, прося его забрать животное и вынуть эти шипы, но своими действиями он еще глубже вонзил их в мою руку и оставил меня в таком состоянии пока один милостивый священник, очень достойный человек (чье лицо до сих пор стоит у меня перед глазами, хоть мне не удавалось с ним встречаться в жизни, но я надеюсь увидеть его, прежде чем умру), достал эти шипы с помощью щипцов. Как только он схватил животное, эти острые шипы отпали сами.

Затем я увидела, что легко оказалась на месте, которое мне ранее казалось недосягаемым. И хотя болотная жижа была мне по пояс, я, нисколько не запачкавшись, прошла через нее, направляясь в какую–то пустую церковь. Впоследствии будет легко понять, что все это значило. Без сомнения вы удивитесь, что я обращаюсь к снам, хоть и отношу себя к тем людям, которые мало рассказывают о сверхъестественных вещах. Но сейчас я делаю это по двум причинам. Во–первых, желая быть верной своему обещанию не упускать ничего из своих воспоминаний. Во–вторых, потому что сны являются одним из способов, который Бог употребляет, чтобы Самому общаться с верными душами, давая им знамения будущих событий, которые их беспокоят. Так, во многих местах Священного Писания мы встречаем упоминание о мистических снах. Им свойственны определенные характеристики.

1. Они подтверждают свой мистический характер тем, что сбываются в назначенное время.

2. Они редко стираются из памяти, хотя человек и способен забыть все другие сны.

3. Они подтверждают свою истинность всякий раз, когда человек их вспоминает.

4. Обычно они оставляют некий привкус, некоторое божественное ощущение или оттенок во время пробуждения человека.

Мне приходили письма от разных религиозных людей, некоторые из которых жили далеко от меня, а также далеко друг от друга. Это были письма, относящиеся к моему желанию заняться служением Богу. Те из них, где говорилось о Женеве, по своему характеру были весьма удивительными. В одном из них меня уведомляли, что мне придется нести крест и терпеть гонения, а в другом говорилось, что я стану глазами для слепых, ногами для хромых и руками для калек. Священник или капеллан нашей семьи очень опасался, чтобы я не попала в заблуждение. Но Отец Клод Мартин, о котором я ранее упоминала, оказался тем, кто окончательно утвердил меня. Он написал мне, что после многих молитв Господь дал ему знать, что Он желает меня видеть в Женеве, готовой приносить Ему всякую добровольную жертву.

Я ответила ему, «что возможно Господь не требует от меня ничего кроме суммы денег для оказания помощи в создании заведения, которое там было решено основать». Он написал, что Господь открыл ему Свое желание не только употребить мою мирскую собственность, но употребить и меня саму. Одновременно с этим письмом я получила еще одно от Отца ля Комба. Он писал мне, что Господь дал ему подтверждение, как Он это делал нескольким своим добрым и верным рабам и рабыням, что Он желает видеть меня в Женеве. Авторы этих двух писем жили за сто пятьдесят лье друг от друга, однако, оба написали об одном и том же. Я могла только удивляться одновременному получению таких похожих писем от двух людей живущих так далеко друг от друга.

Как только я полностью убедилась в том, что все это является волей Господа и поняла, что ничто на земле не способно удержать меня, мои чувства о необходимости оставить детей начали причинять мне боль.

По недолгом размышлении об этом меня охватило сомнение. О, мой Господь! Если бы я полагалась в этой жизни на саму себя или на творения, я бы возможно восстала, опершись на сломанную трость, которая бы пронзила мне руку. Но чего мне было бояться, полагаясь лишь только на Тебя одного? Так я решилась ехать, не обращая внимание на осуждения людей, которые не понимают, что значит служить Господу, получая Его приказы и повинуясь им. Я твердо верила, что Он, посредством Своего Провидения, сделает все необходимое для воспитания моих детей. Все стороны моей жизни были упорядочены, и один Господь мог вести меня дальше.