По образу Его: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

11.

Заточение

Мы уже говорили: на первый взгляд кажется, что не происходит ничего особенного, когда я сижу, откинувшись на спинку стула в своем кабинете, бессмысленно уставившись в окно. Но это спокойствие обманчиво. Мой мозг буквально гудит и трещит, совершая до пяти триллионов операций в секунду.

Простое перечисление названий пяти органов чувств — зрение, слух, осязание, вкус и обоняние — едва ли дает полное представление о том, что происходит в нашем организме на самом деле. Но кроме этих есть еще и другие важнейшие чувства, которые сообщают мне о мускульном напряжении, сжатии суставов и растяжении связок; я инстинктивно ощущаю наклон головы, сгиб локтя, положение своей левой ноги. Другие органы чувств сообщают мне, что пора обедать: желудок уже «пуст». На подсознательном уровне системы моего организма автоматически регулируют химический состав крови, контролируют давление воздуха в легких и давление крови в артериях, управляют рецепторами, участвующими в функционировании органов. Мой мозг, спрятавшийся в своей башне из слоновой кости[40], получает все эти сигналы в виде электрической азбуки Морзе.

Как оказалось, мозгу просто необходим этот бесконечный сигнальный гвалт. Если у человека сокращается количество чувственных восприятий, например, когда он лежит в темном помещении в закрытом резервуаре с теплой водой, изолированный от огромного количества разнообразных ощущений, то его мозг начинает галлюцинировать, т.е. заполнять отсутствие впечатлений собственными фантазиями. А когда мы спим, миллиарды клеточек искрятся в ночи своими электрическими разрядами; уровень их активности ничуть не ниже, чем днем.

Очень часто взаимодействие между органами чувств и зоной памяти мозга настолько тонко, что трудно различить, что именно задействовано в данный момент — орган чувств или мозг. Вот фортепианная соната Бетховена. В последние годы жизни Бетховен был уже полностью глухим, он «не слышал» музыку, которую сочинял. Другими словами, барабанная перепонка, три воспринимающие звук косточки и звуковые клетки–рецепторы не участвовали в этом процессе. Но благодаря какой–то особой способности мозга воспроизводить тон, гармонию и ритм, композитор слышал свою музыку церебрально (внутри головного мозга), закодированно.

И сейчас, когда моя жена берет в руки ноты «Патетической сонаты» Бетховена, она сразу же узнает эту музыку. Глядя на ноты, она тихо напевает — ее мозг помогает ей извлечь из памяти нужные звуки. Она их «слышит» в уме. Или другой пример. Мы сидим дома и крутим ручку радио, чтобы выбрать понравившуюся передачу. Услышав всего несколько нот, мы узнаем: звучит именно эта программа.

Сколько миллиардов вычислений надо произвести мозгу, чтобы узнать знакомую музыку? А сколько на это требуется времени? Две секунды. А благодаря какому процессу взаимодействия нейронов я мгновенно определяю, что висящий на ветке дерева у меня в саду красный шар — это не зацепившийся за ветку воздушный шарик, а звезда, находящаяся на расстоянии в 130 000 000 км от меня? Все эти процессы происходят с немыслимой скоростью и при минимальнейшем усилии нашего сознания.

Сейчас, когда вы читаете эту страницу, до вашего сознания не доходит каждая конкретная буква, образующая одно за другим все написанные слова. Вы не проводите разбор слов по буквам, не складываете затем эти буквы в слова, не лезете в словарь, чтобы выбрать нужное значение составленного слова — все это проделывает ваш мозг на подсознательном уровне, причем делает это мгновенно. Когда я говорю, мне надо сосредоточить внимание лишь на смысле своего высказывания. А какие звуки произносить, как складывать из них слова, как говорить грамотно и с нужным выражением — это задача мозга. Нейроны с хранящимися в их памяти знаниями быстро передают необходимые элементы, и моя центральная нервная система обеспечивает нужное колебание звуковых связок и вибрирование голосовой щели, чтобы получились членораздельные звуки.

Мой мозг обеспечивает мое восприятие мира не через банки данных и систему упрощенных сигналов, а целиком, со всеми его понятиями и значениями. В этом кроется огромная тайна. Ум, который координирует всю эту сложнейшую деятельность, отгорожен от всего остального мира и крепко заперт. Сам мозг ничего «не видит»: если я подвергну свой мозг воздействию света, я навсегда разрушу его. Мозг также ничего «не слышит»: он настолько глубоко спрятан и укрыт, что чувствует лишь самые громогласные звуки. Мозг не имеет осязания: в нем нет осязательных или болевых клеток. Его температура колеблется лишь в пределах нескольких градусов; ему никогда не жарко и не холодно. Он не выдерживает механической нагрузки; если вдруг подвергается ее воздействию, то оказывается в бессознательном состоянии.

Все, из чего состою я — Пол Брэнд, — умещается в цепочке точек и тире (— . — — . — . . — —), передаваемых миллионами удаленных станций в костяной ящик, который сам никогда не испытывает никаких ощущений. Вкус шоколада, укол булавкой, звук скрипки, вид Великого каньона, запах уксуса — все это доходит до моего сознания через сигналы, фактически являющиеся схожими между собой. Я воспринимаю их, потому что крошечные, похожие на цветок нейроны перебрасывают друг другу определенные химические элементы.

Мозг, уединившийся в своем замке из слоновой кости и плавающий там в спинно–мозговой жидкости, как раз и представляет собой ту личность, которой я являюсь. Все остальные клетки моего организма стареют и заменяются новыми не реже одного раза в семь лет. Моя кожа, глаза, сердце, даже кости сильно отличаются от тех, которые были у меня всего десяток лет назад. Сейчас я уже совершенно другой человек. Исключение составляют лишь нейроны и нервные клетки. Они никогда не меняются, они сохраняют целостность той сущности, которую представляет собой Пол Брэнд.

Из темноты и одиночества этого костяного ящика я ощущаю окружающий мир через миллионы живых проводочков, торчащих из мозга, будто ветки из дерева. Они упорно тянутся навстречу манящему запаху, изображению, звуку и прикосновению в мир света и материи.

Мы взглянули для начала на органы осязания, а потом поговорили о головном мозге: о том, как отдельные элементы мозга сотрудничают между собой, чтобы дать полную картину окружающего мира и жизненный опыт. При этом я старался выделить главную функцию удивительного сгустка клеток, который мы носим под черепом. Экскурс в биологию понадобился для того, чтобы лучше разобраться в библейском сравнении — поговорить о Христе как Главе церкви. В Новом Завете Он назван так семь раз. Глава представляется нам человеком, облеченным властью. Библейское сравнение можно рассматривать, конечно, и с этой стороны. Но физиология мозга объясняет, каким образом Христос управляет Церковью.

Сравнение Церкви с телом человеческим подсказывает нам, каким образом Бог взаимодействует с материальным миром. Мы постараемся провести следующую параллель: Бог — Дух, не ограниченный временем и пространством, — смирил Себя прежде всего тем, что согласился ограничить Себя во времени и пространстве. Он вочеловечился! Потом Христово тело вознеслось (если быть более точным, преобразилось), и Он занял место Главы вселенского Тела. Сегодня Христово Тело состоит из миллионов клеточек — членов Его Церкви. Будучи Главой, Он присутствует в мире через людей, подобных нам с вами. Необъяснимым образом Он использует наши молитвы и наши поступки, наше благовестие, чтобы рассказать о Себе материальному миру.

Зачем? Зачем Богу, Который есть Дух, одеваться в материальную оболочку? И как Он может полагаться на людей, пребывая в роли Главы на небесах и не присутствуя среди них телесно? Если бы Ему было угодно, Он снова мог бы прийти к нам во плоти или, по крайней мере, показать Себя в виде дыма над горой Синай. Его присутствие на земле могло бы поджечь еще не одну купину, Он мог бы являться огненным столпом, как это было не раз в ветхозаветные времена. Но вместо этого Он снова как бы ограничил Себя.

Очень часто люди спрашивают, насколько тесно Бог взаимодействует со Своим творением. Агностики в спорах занимают наступательную позицию: «Если Бог есть, то пусть Сам докажет Свое существование! Пусть Сам явится в мир и властью Своей остановит все это безумие». Я христианин, а потому для меня вопрос стоит несколько иначе. Я не спрашиваю себя и других: «Существует ли Бог?» Я задаю вопрос: «Почему Он избрал такой «непрямой», такой «опосредованный» способ воздействия на мир? Почему бы Ему не показаться нам открыто?»

Использованное нами понятие «самоограничение» помогает прояснить ситуацию. Если мы согласимся с тем, что Бог добровольно накладывает на Себя ряд ограничений, сознательно полагаясь на людей, то мы начинаем понимать и другое: почему Он не врывается в нашу жизнь, словно гром с ясного неба. «Бог, можно сказать, пленил Сам Себя по Своей собственной воле», — сказал Кьеркегор[41].

Я столкнулся с понятиями, выходящими за рамки самоограничения, когда моя годовалая дочка Полин решила исследовать имеющиеся в доме электрические розетки. Установленные на высоте примерно 15 см от пола электрические розетки находились под напряжением 220 вольт. Два их отверстия были рассчитаны на металлические разъемы штепсельной вилки, причем не на плоские разъемы, а на круглые — как раз такой же формы и диаметра, как тонюсенькие пальчики Полин. Тогда у Полин была привычка сосать одновременно два пальца. Как любой нормальный ребенок ее возраста, Полин была очень любопытна и засовывала свои пальчики во все подходящие отверстия.

Естественно, из–за особого интереса Полин к таким притягательным отверстиям нам с женой приходилось постоянно быть начеку. Мы заклеили все розетки липкой лентой, но Полин очень быстро сообразила, что ленту можно отогнуть.

Что тогда следует делать родителям? Привязать ребенка к кроватке и не спускать с него глаз? Или как–то объяснить, что такое опасность? Но как?

«Полин, послушай меня внимательно! Внутри этих отверстий — электрические клеммы с разностью потенциалов в 220 вольт. А у тебя мокрые пальцы, что снижает сопротивление кожи электрическому току. Если ты дотронешься до этих клемм, то электрический ток побежит по твоей руке, убьет нервы и разрушит естественные свойства белка твоих мышц…» Это объяснение — даже очень правильное — ничего не значит для моей еще не умеющей говорить дочки.

И я решил попробовать воспользоваться тем, что Полин уже знала. «Полин! — сказал я насколько мог грозно. — Если ты дотронешься до этих отверстий, оттуда вылетит огонь! И ты обожжешься!» Она посмотрела на меня скептически, считая, что я просто не допускаю ее до чего–то очень–очень интересного. Но я произнес эти слова очень искренне. А она уже знала, как больно обжигает огонь, потому что однажды решила сунуть пальцы в расположенную на уровне пола печку, на которой наша повариха индианка готовила еду. Стоило ли рисковать снова?

«А кроме того, Полин, если ты дотронешься до этих отверстий, то я тебя нашлепаю». Это предупреждение подействовало окончательно. Она сдалась. Она уже сталкивалась с подобным наказанием и научилась бояться его. Отверстия сразу же потеряли для нее свою притягательную силу.

Сейчас Полин окончила школу; теперь уже она могла бы объяснить мне, что такое омы, вольты и сопротивление. Когда она вспоминает тот случай, если вообще вспоминает, думаю, она не ставит под сомнение отцовскую честность и мудрость. Она знает, что в буквальном смысле в тех отверстиях не было никакого огня. Но она понимает и то, что в те далекие годы несведущим был не отец, а ребенок. А чтобы разговаривать с ребенком, надо использовать такой язык и такие понятия, которые он способен уяснить.

Работая с людьми разной культуры, мне приходилось соответствующим образом менять свой язык. Устройство электронного микроскопа я объяснял рьяному тамильскому студенту по аналогии, используя те понятия, которые он уже знал. Если бы я вдруг узнал, что в далеком Сомали вот–вот должна взорваться атомная бомба, то не стал бы рассказывать местным жителям о делении материи и принципах ядерной реакции. Я, наверное, рассказал бы им об «огне в небе» и об «отравленной пыли». Нужно использовать лишь те слова, которые что–то значат для слушателя!

Не подобная ли задача стоит перед Богом, когда Он что–то объясняет нам? Как Бесконечный может рассказать о Себе тленным существам? В данном случае помочь могут только сравнения. В разуме человека может существовать определенная концепция, но она обретает «материальность», лишь когда обращается в мысль. Передать же мысль другому человеку можно будет только тогда, когда мысль оденется в слова. Итак, лишь когда таинственная и неуловимая концепция облечется в слова языка и войдет в материальный мир со звуками голоса и дыхания, со скрипом перышка или шорохом шариковой ручки, она будет существовать в этом мире в доступном для каждого виде.

Иисуса Христа Библия называет Словом Божьим. Бесконечный, непостижимый и неизреченный Бог стал человеком. Бог говорил с нами настолько четко и разборчиво, что расслышать мог каждый: Он стал одним из нас, стал «скинией» среди нас.

«Как много нам дано — дан Божий образ нам. Но вдвое нам дано: стал Человеком Сам». Так писал Джон Донн. На протяжении 33 лет Иисус передавал нам Свой образ. Теперь, оглядываясь назад, мы можем разглядеть истинный Божий образ. Христос стал Божьим разъяснением, входя в уши всякого слушающего. Приведу пример. Если бы вы сказали Исайе: «Бог коснется тебя сегодня», то он бы в страхе убежал. Для него прикосновение не было одним из способов общения между Богом и человеком. Но с пришествием Иисуса все изменилось.

Каково бы ни было значение воплощения, Господь не завершил выполнение Божьего плана, находясь в человеческом теле. Христос взял на Себя роль Главы, чтобы сотворить новое Тело, Тело, состоящее не из живых клеток, а из миллионов мужчин и женщин, соединившихся в Нем. «Как Ты послал Меня в мир, так и Я послал их в мир», — сказал Иисус Отцу (Ин. 17:18). Можно ли полнее объяснить произошедшее?

С одной стороны, восшествие Иисуса к Отцу можно считать вознесением. Праздник вознесения есть в каждом календаре. Но, с другой стороны, это была своеобразная концентрация сил. Теперь Бог пребывает не в Святом Святых и не в едином материальном теле, а в миллионах обычных хрупких тел — маленьких и больших, умных и глупых, спокойных и беспокойных. Итак, Христос удалился в «костяную черепную коробку».

[40] Башня из слоновой кости — место в детской сказке о Златовласке, куда король заточил свою дочь. Претенденты на ее руку должны были на эту башню забраться. Победил, естественно, самый симпатичный принц, которому принцесса просто–напросто спустила вниз свою косу. По ней он и забрался наверх (прим. перев.).

[41] Серен Кьеркегор (1814—1855) — выдающийся датский богослов и философ. Он считал, что историческое и философское обоснование существования Бога невозможно и что подобное философствование лишь отвлекает верующего от главного — заботы о спасении души (прим. перев.).