- И ты настроена помочь мне решить их, независимо от того, считаю ли я, есть они или их нет, не так ли?
- Вот именно. Так и строятся близкие отношения. Люди встревают в дела других людей, потому что заботятся о них.
Когда-то он посчитал бы такое вмешательство в его личную жизнь невыносимым. И хотя ее настойчивость все еще раздражала его, но, как ни странно, в то же время заставляла чувствовать себя защищенным. Она была права: именно так и строятся отношения. Он понимал это, хотя такое происходило с ним впервые. Так или иначе, их «соглашение» превратилось в «отношения», полные сложностей, запросов и обязательств, но возврата к прежнему он не хотел. Впервые в жизни его принимали таким, каким он был. Анна знала о нем все, что только можно было знать, все отвратительные детали его рождения и детства. Она знала все самое худшее, но не бросила его.
В неожиданном порыве он посадил ее верхом себе на колени, так, чтобы видеть ее лицо, когда будет говорить. И физически, и эмоционально это была в высшей степени интимная поза для разговора, но он чувствовал, что так надо.
- Это было не лучшее время в моей жизни, - попытался объяснить он. - И я не хочу вспоминать его или снова там оказаться.
- То, что ты помнишь, искажено тем, что произошло с тобой до них. Ты вспоминаешь о них как о черствых людях, которые сторонились тебя, потому что ты не был их сыном, но они чувствовали совсем не это.
- Анна, - терпеливо сказал он. - Я там был.
Она обхватила его лицо руками.
- Ты был напуганным мальчиком. Не думаешь, что, может быть, ты настолько привык быть отвергаемым, что ждал этого и поэтому это и видел?
- А ты теперь психиатр-любитель?
- Для того, чтобы делать умозаключения, степень не требуется. - Она наклонилась вперед и сорвала быстрый поцелуй. – Она говорила часами, рассказывая мне о тебе.
- И теперь ты считаешь себя экспертом.
- Я эксперт по тебе, - фыркнула она. – Я годами изучала тебя. С той самой минуты, как стала на тебя работать.
- Ты так прелестна, когда психуешь, - заметил он, вдруг начиная наслаждаться их беседой. Он с удивлением понял, что, забавляется, дразня ее. Он мог ее разозлить, но, тем не менее, она будет его любить по-прежнему. Оказывается, обязательства имеют свои преимущества.
- Тогда я стану еще прелестнее, - предупредила она.
- С этим я как-нибудь справлюсь.
- Ты так думаешь, большой парень?
- Да, мэм. – Он подсунул руки под ее бедра и провокационно подвигал ее. - Вполне уверен.
На мгновение ее веки тяжело опустились в ответ, но затем она широко раскрыла глаза и впилась в него взглядом.
- Не пытайся отвлечь меня.
- Я и не пытаюсь.
О нет, он без малейших усилий добился своего. Хотя Анна не продвинулась в своих усилиях убедить его, она попыталась встать. Его руки сжали ее бедра и усадили на место.
- Сиди, где сидишь! – скомандовал он.
- Мы не можем разговаривать в таком положении. Ты переводишь все на секс и куда мы так придем?
- Вероятно, прямо сюда, на эту кушетку. Между прочим, не впервые.
- Саксон, пожалуйста, будь серьезнее! – простонала она, и замолчала, поразившись тому, что сама только что сказала. Она не могла поверить, что умоляла его стать серьезнее. Он был очень серьезным человеком, редко смеющимся и даже просто улыбающимся. Однако за последнюю неделю она видела больше его улыбок, чем за все три года их знакомства.
- Я совершенно серьезен, - ответил он, - и насчет нашего положения, и насчет Эммелины. Я не хочу возвращаться назад. Я не хочу вспоминать.
- Она любит тебя. Она называла тебя «мой мальчик» и сказала, что наш малыш будет ее внуком.
Она завладела его вниманием, и он слегка нахмурился.
- Она так и сказала?