Дорога домой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Где они живут?

— Примерно в восьмидесяти милях отсюда, в Форт Моргане.

— Но это так близко! Мои кузены жили в Мэрилэнде, так что, по крайней мере, понятно, почему мы не сохранили связь.

Он пожал плечами.

— Я уехал из штата, когда поступил в колледж, так что навещать их мне было не с руки. Я пахал на двух работах, чтобы платить за учебу, и у меня совсем не оставалось свободного времени.

— Но ты вернулся в Колорадо и обосновался в Денвере.

— В больших городах инженеры всегда нужны.

— В стране множество городов. Но ты живешь так близко от них, а ни разу не позвонил, не рассказал, как закончил колледж, не рассказал, что вернулся в штат.

В его голосе послышалось раздражение.

— Нет, не звонил и не собираюсь. Бога ради, Анна, с тех пор, как я закончил колледж, прошло пятнадцать лет. Я абсолютно уверен, что все это годы они не держали для меня зажженную свечу в окне. Они знали, что я не вернусь.

Она сменила тему, но ничего не забыла. Гарольд и Эммелина Брэдли. Она отложила в памяти эти имена. Несмотря на то, что думал Саксон, они растили его долгие годы, и, вполне возможно, им будет небезразлично узнать, что с ним стало.

***

Он молча уехал на работу, и вернулся домой в тот день в прежнем задумчивом настроении. Она оставила его в покое, но его молчание повергло ее в тихую панику. Неужели ее вопросы так достали его, что он подумывает о разрыве их соглашения? Но он первый начал интересоваться ее семьей, так что винить мог только себя. За несколько дней, с тех пор, как она сказала ему о ребенке, она привыкла считать его более доступным, но, внезапно, снова наткнулась на стену, все еще окружавшую его. Она проделала в ней несколько щелей, но та все еще была далека от разрушения.

Саксону не понравился весь этот разговор о его приемной семье, но он навел его на размышления. Их ребенок тоже будет лишен того, что есть семья, если они с Анной не предпримут шаги, чтобы это предотвратить. В существующих обстоятельствах он не мог представить, что они обзаводятся другими детьми, но, к его удивлению, ему понравилась идея о куче детворы. Ему захотелось, чтобы они стали семьей, а не просто совместно проживающими любовниками, которым случилось завести ребенка.

Он не сочинял душещипательные истории о своей матери, но часто задавал себе вопрос, приводящий в замешательство его детский ум и причиняющий боль, каково это – иметь настоящую семью, кому-то принадлежать и иметь кого-то, кто любит тебя. Под беспощадным гнетом реальности эти фантазии длились очень недолго, но он все еще помнил, как воображал эту картину, наполненную чувством безопасности, удерживающей всех вместе. Он не мог представить родителей иначе, чем высокими призрачными фигурами, стоявшими между ним и опасностью. Он не хотел, чтобы у его ребенка были такие фантазии, он хотел, чтобы тот имел реальный надежный дом.

Менее недели назад одной только мысли о том, что он теперь спокойно обдумывал, хватило бы, чтобы он сбежал, обливаясь холодным потом, но с тех пор он усвоил, что есть кое-что и пострашнее. Куда страшнее было потерять Анну. Он надеялся, что никогда в жизни ему больше не придется пережить такие день и ночь, какие он перенес тогда, потому что не был уверен, что его рассудок сможет вынести это опять. То, что он сейчас обдумывал, по сравнению с пережитым тогда было сущей ерундой.

Мысли мыслями, но облечь все это в слова, совсем другое дело. Он с беспокойством наблюдал за Анной, хотя знал, что бесполезно пытаться предугадать ее ответ. За ее привычной безмятежностью скрывались глубина и сложность, она видела больше, чем ему хотелось, и понимала больше, чем его устраивало. Поскольку ход ее мыслей был скрыт от него, он не был уверен, как она отреагирует, и почему. Если она любит его, то сомнений быть не может, но это еще не факт. Она способна принести в жертву свое счастье, притворяясь, что он может сделать ее счастливой, так как будет считать, что это лучше для ребенка.

Было так странно, что за месяцы до своего рождения ребенок оказал на их жизни такое влияние, но он не сожалел о переменах. Это пугало; он чувствовал себя так, словно идет по краю пропасти и все может решить один неверный шаг, но, в то же самое время, возросшая открытость и близость, которую он делил с Анной, без сомнения, стоили каждой минуты беспокойства. Он не думал, что сможет вернуться к прежнему одиночеству, которое раньше считал само собой разумеющимся, даже желанным.

Однако, это решение стоило ему нервов. Ну не мог он произнести слова, которые будут расценены как предложение самого себя, как заявление о его чувствах и его уязвимости. И потому он небрежно бросил:

— Я думаю, нам надо пожениться.

Он не мог сказать ничего, что поразило бы ее сильнее. У нее подкосились ноги, и она тяжело осела.

— Пожениться? – в ее голосе было и недоверие, и крайнее удивление.

Его не порадовало то, что это решение не приходило ей на ум.

— Да, пожениться. Это вполне разумно. Мы уже живем вместе, и у нас будет ребенок. Брак представляется следующим логичным шагом.

Анна потрясла головой. Не отказывая ему, а тщетно пытаясь прояснить мозги. Как бы то ни было, она не ожидала получить предложение руки и сердца, сформулированное как «следующий логичный шаг». Она не вообще ждала от него предложения, хотя ужасно этого хотела. Но хотела, чтобы он сделал его совсем по другой причине – потому что любит ее и не может без нее жить. Она подозревала, что без этого не обошлось, но она никогда не будет знать это наверняка, если он не скажет ей.

Принять решение было не так-то легко, и она не спешила отвечать. Он ждал ее ответа с безразличным лицом, но его зеленые глаза потемнели и насторожились. И она поняла, что ее ответ очень много значит для него. Он хотел, чтобы она сказала «да». Она и хотела сказать «да». Вопрос заключался в том, готова ли она ухватиться за шанс, что он любит ее и, слепо веруя, выйти за него. Осмотрительная женщина не стала бы принимать поспешное решение, касающееся не только их двоих, но и их ребенка. Развод неминуемо оставит шрамы на всех причастных.

Слепо веря в него, она бросила работу, чтобы стать его любовницей, и не жалела об этом. Эти два года стали лучшими в ее жизни, и она ничего не хотела бы изменить. Все изменила беременность, подумала она, слабо скривив губы. Теперь она не могла думать только о себе. Она обязана думать о ребенке. То, что казалось логичным, не обязательно было лучшим выбором, даже если ее сердце настойчиво требовало, чтобы она немедленно согласилась.

Она посмотрела на него темными серьезными глазами.

— Ты знаешь, что я тебя люблю.

Совсем недавно такое заявление заставило бы его лицо побледнеть от нежелания слушать. Сейчас он уверенно вернул ей взгляд.