— Внутри?
— Да, внутри. Чтобы измерить силу тока, нужно оказаться внутри цепи.
— Это же как люди в церкви, понимаешь?
Убедившись, что я не понимаю, она продолжала:
— Люди, — она помолчала, чтобы дать мне усвоить мысль, — когда они идут в церковь, — еще одна продолжительная пауза, — меряют мистера Бога снаружи.
Она слегка стукнула меня ногой по голени, чтобы подчеркнуть этот момент.
— Они не идут внутрь, чтобы измерить мистера Бога.
Она подождала, пока эта идея найдет отклик у меня внутри и подаст сигнал, что цель достигнута.
Снаружи в ночи континентальный экспресс пронесся в сторону станции «Ливерпул-стрит», где его ждал заслуженный отдых, отчаянно вопя о своем желании спать. Промелькнув мимо окна моей комнаты, он оборвал свист насмешливым полутоном, шипя и издеваясь над моим замешательством. Пуллмановские спальные вагоны выстукивали свою колыбельную — дидл-ди-дам, дидл-ди-ди, дидл-ди-ди, накося-выкуси, накося-выкуси. Нет, сегодня ночью решительно все было против меня. Пришлось выкусить. Пара оставшихся мозговых клеток кое-как растолкали сонного светляка воображения. Недостаточно светло, чтобы ясно разглядеть, но, по крайней мере, понятно, что впереди что-то есть. Как раз перед тем я читал Аквината,[30] но не припомню, чтобы он говорил о «починке радио», так что я попросил его немного подвинуться и освободить место для Анны. Вопросик тут, вопросик там, и глядишь, ответ начинает постепенно вырисовываться.
Как предполагаемый христианин ты находишься вне цепи и пытаешься измерить мистера Бога. На экранчике прибора показывается не напряжение, а слова «любящий», «добрый», «всемогущий», «всеблагой». Целый набор отличных ярких наклеек, чтобы лепить куда ни попадя. Пока все хорошо. Теперь, какой у нас будет следующий шаг? Ах, да, нужно разомкнуть христианскую цепь и подключить меня, то есть счетчик. Звучит достаточно просто, никаких проблем. Эй, подождите-ка, блин, минутку! Кто это там сказал: «Будьте, как Отец ваш небесный»? Успокойте этого товарища, я уже почти решил проблему. Если я внутри христианской цепи, значит, я ее часть — действительная часть мистера Бога, его равноправная работающая часть.
— Ты хочешь сказать, я могу только думать, что я христианин. Я меряю мистера Бога снаружи цепи и говорю, что он добрый и любящий, и всемогущий и все такое, но на самом деле я — конченый человек?
— Это просто слова, которые говорят люди.
— Естественно, но и я тоже человек.
— Тогда ты должен знать.
— Что?
— Что это просто слова, которые говорят люди.
— Так что, если я подключусь к цепи и стану измерять мистера Бога оттуда, изнутри, тогда я буду настоящим христианином?
Она покачала головой. Из стороны в сторону.
— Почему нет? — спросил я.
— Ты будешь как Арри.
— Он иудей.
— Ага. Или как Али.
— Подожди, он же сикх.
— Да, но это не важно, если ты будешь мерить мистера Бога изнутри.
— Попридержи малость. Что я смогу измерить, если буду внутри цепи?
— Ничего.
— Ничего? И что тогда…
— Потому что это не важно. Ты будешь как кусочек мистера Бога. Ты сам это сказал.
— Никогда я такого не говорил.
— Нет, сказал. Ты сказал, что коробочка — часть цепи, когда измеряешь изнутри.
[30] Фома Аквинский (1226–1274) — теолог и философ-схоласт, один из учителей церкви.