И вся пятерка дружно направились к дому. Правда, великодушный Брошек еще на минуточку задержался.
— Если вам что-нибудь понадобится, — холодно, но вежливо сказал он, — не стесняйтесь. У нас есть все необходимое для заклейки камер.
Водитель, которому девушка с хорошеньким носиком что-то шепнула на ухо, изобразил на лице подобие улыбки.
— Пока не надо, — проворчал он. — То есть я хотел сказать: спасибо.
Когда ребята вернулись на веранду, из часовни вышли два человека, о существовании которых они на время забыли. А именно Икина мама и магистр Потомок.
— Ого! — пробормотала Ика. — Мама принялась за дело. Уж она вытянет из бедняги все, что захочет.
Остальные только согласно кивнули. Икина мама, похож, установили с магистром полный контакт и покорила его сердце исследователя и душу коллекционера. Трудно было найти более очаровательного, внимательного, чуткого и пытливого слушателя. Недаром многие охотно доверяли ей свои тайны. Икина мама так умела выслушивать чужие секреты, что мало кому удавалось в ее присутствии удержаться от желания немедленно раскрыть свою душу. В особенности когда ей это для чего-нибудь было нужно…
— Она приглашает его на чашечку кофе! — с негодованием воскликнула Ика.
Действительно, Икина мама, ослепительно улыбаясь, приглашала магистра выпить чашечку кофе. А когда он объяснил, что ни при каких условиях ни на секунду не может отлучиться от картины, заявила, что в таком случае сварит кофе дома и принесет в часовню.
Долговязая фигура магистра Потомка чуть не переломилась пополам в изысканном поклоне. А мама, проходя через веранду, довольно-таки ехидно усмехнулась.
— Эх вы! — бросила она. — Детективы доморощенные!
— Протрепался! — возмутилась Ика.
Пацулку в отличие от нее это нисколько не огорчило.
— Э-э-э, — сказал он.
— Значит, тебе наплевать, что на магистра нельзя положиться? — набросилась на него Ика. — Ты способен хоть к чему-нибудь относиться серьезно?
На лице Пацулки появилось необыкновенно торжественное выражение. Похоже было, он даже хочет что-то сказать. Все затаили дыхание. И Пацулка в самом деле заговорил — впервые за целый день. Он решил доказать, что кое к чему способен отнестись серьезно.
— Полдник, — сказал он. — Паштет из анчоусов.
И даже если Пацулкины слова не всем показались убедительными, желудки всех присутствующих решительно одобрили его высказывание.
В результате через две минуты на столе веранды появились буханка хлеба, масленка, пять тарелок, пять стаканов холодного молока и салатница с паштетом из анчоусов. В течение последующих восьми минут за столом царило молчание. На девятой минуте первым заговорил Влодек:
— Классный был паштет, да?
— Пацулка — великий человек! — заявила Альберт, проглотив последний кусок хлеба с паштетом.
Пацулка скромно улыбнулся и принялся убирать со стола. Брошек не сводил с него глаз. Когда же Пацулка вышел с уставленным тарелками подносом, сказал, понизив голос:
— Вы заметили, как оно улыбается? Ставлю велосипед против старых калош: это чудовище что-то знает!
— Похоже на то, — буркнула Ика.
— Мне еще утром так показалось, — поддержала их Альберт. — Вот только сказать оно ничего не скажет.
Влодек помрачнел.
— Не скажет? — задумчиво проговорил он. — А если кое-что предпринять? Например, замариновать его. В уксусе у него может развязаться язык.
— Пустое дело, — вздохнула Ика. — Пацулка обожает уксус. Нет, надо его взять на пушку!
— Внимание! — пробормотал Брошек.
Вернувшийся на веранду Пацулка окинул всех невозмутимым взглядом. На губах его блуждала едва заметкая улыбка, которая много чего говорила тем, кто его хорошо знал. Теперь уже никто не сомневался: Пацулка действительно что-то знает. Но что? Ведь пока он сам не захочет, из него под пыткой слова не вытянешь.