Магистр просиял.
— Вы замечательные ребята!
— Ну, — буркнул Пацулка.
— Я как раз сегодня говорил об этом с… — начал он и осекся.
Брошек холодно усмехнулся.
— Мы так и знали, что Икина мама все из вас вытянет, — сказал он. — Но сейчас это уже не имеет значения. Вы принимаете наш план?
Смущенный магистр, разумеется, план безоговорочно одобрил, рассыпался в благодарностях и выразил свое уважение, признательность и восхищение. Слушать его было приятно, но время не стояло на месте. Уже совсем стемнело. Условились, что первый раз Брошек принесет кофе около одиннадцати, и магистр отправился на свой пост за часовней.
Конечно, в тот вечер об ужине не могло быть и речи. Домочадцы вынуждены были ограничиться чаем с бутербродами, оставшимися после кормежки туристов. Мама очень устала и, напомнив Ике и Брошеку об их обещании, уже в девять часов легла спать. Разведка донесла, что она мгновенно уснула своим знаменитым беспробудным сном. Тогда было решено, что первыми на дежурство в палатке магистра заступят Ика и Альберт.
Брошек и Пацулка должны были сменить их в одиннадцать. А Влодеку (так определила жеребьевка) надлежало наблюдать за автобусом до самого его отъезда. Правда, вероятность того, что кто-нибудь из туристов пожелает прихватить с собой картину из часовни, была ничтожно мала, но горький опыт с пропавшей скульптурой доказывал, что нельзя доверять даже собственной тени. И Влодек, покрутившись возле автобуса, стал помогать водителю.
Брошек и Пацулка, оставшись одни, молча сидели на веранде.
Около десяти поднялся порывистый ветер и разогнал тучи. Пацулка вдруг радостно заерзал на скамейке.
— Звезда! — тихо сказал он.
Брошек поднял глаза. Действительно, ветер своего добился: в черном небесном океане одна за другой засверкали крохотные яркие точки. Улыбнувшись им, Брошек внось погрузился в размышления. Он последовательно, день за днем, факт за фактом, рассматривал все события минувшей долгой дождливой недели.
И вдруг в голову ему пришла мысль совершенно невероятная, однако, при всей своей фантастичности, не лишенная смысла. Чем дольше Брошк сопоставлял ее с целым рядом очевидных фактов, тем более разумной она ему казалась.
Наконец он не выдержал.
— Мой мудрый Пацулка, — прошептал он, — что ты скажешь насчет…
И задал Пацулке несколько вопросов, на каждый из которых тот ответил утвердительным кивком. Потом они обменялись крепким рукопожатием. Это была своего рода клятва — торжественное обещание, что теперь преступнику недолго осталось ждать торжества правосудия. В заключение Брошек поинтересовался мнением Пацулки насчет кое-каких подозрений, возникших у них с Икой относительно особы Толстого.
В ответ Пацулка только негромко хихикнул.
— Вот черт! — тихо воскликнул Брошек.
— Ну, — буркнул Пацулка.
В этот момент в долине раздались радостные возгласы, аплодисменты, а кто-то даже запел. Потому что автобус встал на все четыре колеса. В нем зажегся свет, загудел, поторапливая туристов, клаксон, и зазвучал бодрый металлический голос экскурсовода. Кутерьма продолжалась еще добрых пятнадцать минут, потому что несколько пар затерялись в ночной мгле и теперь бежали к автобусу с разных сторон: от моста, от реки и даже из леса.
Наконец — в двадцать два часа сорок две минуты — долина огласилась ревом заработавшего мотора. Снопы света от фар пробили темноту, и автобус тронулся в путь.
На веранде появился Влодек.
— Все в порядке, — сообщил он. — Уж я глядел во все глаза — как наши девочки на «пана Долецека». Ручаюсь: никто из туристов не мог протащить в автобус предмет размером метр тридцать на восемьдесят.
— Отлично! — тихо воскликнул Брошек.
— А что у вас? — спросил Влодек.
— У нас все спо… — начал Брошек, но не договорил: Пацулка схватил его за руку — а хватка у него была железная.
Брошек замолчал, и все трое обратились в слух.
Рев автобуса уже стих. В долине Черного Камня остались только безмолвные, скрытые ночной темнотой дома, река и лес. Лишь ветер негромко шумел в листве. Но к этой монотонной спокойной мелодии примешивался странный звук. Казалось, плакал ребенок. Или стонал человека. Или повизгивал угодивший в западню зверек.
— Что это?! — одновременно спросили девочки в палатке.