— Это шантаж! — возмутилась Ика.
Однако при этом они с мамой весело переглянулись. Условие было не таким уж и неприемлемым.
— Считаю до трех, — сказала мама. — Раз… два… три!
— Честное слово! — одновременно выкрикнули Ика и Брошек.
Мама смешно наморщила нос.
— Двенадцать букв. Цветок на букву «к». Задумайте желание. Быстро! Раз, два, три…
— Колокольчик! — крикнула Ика.
— Колокольчик, — сказал Брошек.
— Опыт подсказывает мне, — произнесла мама, вставая со скамейки (а это означало конец разговора), — что вы задумали в течение ближайших двадцати четырех часов завершить некую операцию и разоблачить преступника или даже шайку преступников. Верно?
— Ох! — с негодованием фыркнула Ика. — Ужасно сложно было догадаться! Тебе и трудиться не пришлось.
— Да уж, дело нехитрое, — пробормотал Брошек.
— Ладно, ладно, — рассмеялась мама. — Вы правы. Однако напоминаю: ловить преступников — это вам не цветочки собирать. Жизнь не всегда усеяна розами. И даже колокольчиками.
— Это еще надо обдумать, — вежливо сказал Брошек.
И тут Икина мама доказала, что она вполне достойна своей дочурки. Высунув язык, она показала Брошеку нос и произнесла его голосом:
— А мне надо обдумать, есть ли хоть немного мозгов в ваших пустых головенках.
В заключение она ущипнула Ику, больно щелкнула Брошека по носу и, прежде чем они успели опомниться, исчезла.
— Моя мать иногда ведет себя крайне несерьезно, — неодобрительно заметила Ика.
— Она просто очаровательна, — убежденно заявил Брошек и якобы задумчиво произнес: — Интересно, такое передается по наследству?
— А вы, сударь, еще в этом не убедились? — якобы грозно спросила Ика.
— Как сказать, — якобы неуверенно ответил Брошек. — Возможно…
Тогда Ика продемонстрировала, что она прежде всего дочь своей мамы. А именно: высунула язык, показала Брошеку нос и произнесла его голосом:
— Предлагаю вам в течение ближайших пятидесяти лет это обдумать. — Потом щелкнула его по носу и исчезла.
Так начался шестой день долгой дождливой недели.
Вначале ничто не предвещало, что день этот будет иметь решающее значение в истории, впоследствии получившей известность как «Дело Черного Камня».
Ика с Брошеком коротко отчитались о разговоре с матерью. Все согласились, что создание резерва из родителей (на случай опасности) не лишено смысла. Сам Пацулка, мывший посуду и одновременно варивший бобы в двухлитровой кастрюле (естественно, на всякий случай), одобрил предложение Икиной мамы энергичным покашливанием.
— Пацулка, — спросила Альберт, — неужели ты думаешь, и вправду может произойти что-то непредвиденное и опасное?
Пацулка уклончиво почесал нос; остальные на минуту озабоченно задумались.
— Don’t be silly[13], — первым пришел в себя Влодек. — Мы тоже представляем собой некоторую опасность для опасных преступников.
И одной рукой высоко поднял тяжелую дубовую табуретку, а когда Брошек и Пацулка без особых усилий проделали то же самое, удовлетворенно кивнул.
В тот день дежурным по прессе была Катажина. Влодек заявил, что у него есть кое-какие дела на почте (тут Ика подмигнула Брошеку, Брошек — Пацулке, а Катажина расплылась в блаженной, то есть телячьей, улыбке). В результате они отправились за газетами вдвоем.
[13] Не валяйте дурака (англ.).