Впереди шли дамы. Белокурый торжествующий ангел с прелестным неподвижным лицом, то есть панна Эвита, держал под руку пани Краличек. И хотя пани Краличек была тоненькая, изящная и хорошенькая, рядом с панной Шпрот она явно проигрывала и казалась невзрачной и неуклюжей.
То же самое можно было сказать и про вторую пару. По соседству с красивым, безупречно сложенным паном Адольфом фигура пана Краличека как будто сужалась в плечах и распухала в бедрах, походка становилась утиной, а не отмеченная печатью мудрости физиономия казалась еще глупее, чем была на самом деле.
Ика коротко хихикнула. И вдруг посерьезнела.
— Автограф? — задумчиво переспросила она. — Может, взять у них автографы?
Брошек, завершавший матовую комбинацию, даже не услышал, о чем идет речь. Он только протянул:
— Да уж…
Ика приняла это замечание не свой счет и, не раздумывая, пошла за своим дневником.
Компания как раз поравнялась с домом. Увидев знакомых детей, все помахали им и пошли дальше.
На веранде Брошек поставил приунывшему Влодеку мат, и оба постепенно начали возвращаться е действительности. В это время на пороге сарая появился Толстый, а из палатки вылез магистр Потомок.
— Вы, очевидно, желаете, — магистр с улыбкой поклонился автотуристам, — осмотреть здешнее сокровище?
— Ах, мое сокровище, не будь таким чудовищем! — расхохотался пан Краличек. — Здорово я сказанул, а?
— Отлично, очень остроумно, — вежливо улыбнулся магистр.
— Как только они оттуда выйдут, я попрошу у них автографы, — сказала Ика.
Между тем супруги Краличек, панна Эвита, пан Адольф и пан Потомок вошли в часовню.
— Гм, — буркнула Ика. — Пацулка! Ты за ними следил. Кто предложил пойти в часовню?
— Кра… — сказал Пацулка; выговаривать фамилию полностью он посчитал слишком утомительным.
— Пацулка! — воскликнула Ика с не сулящей ничего хорошего улыбкой. — Я понимаю, ты хотел сказать — Краличек, но если не пояснишь, кто из супругов, я сделаю все, чтобы тебя съели еще в субботу.
— Пан Краличек, — совершив над собой усилие, пояснил Пацулка.
— Краличек, дураличек… — фыркнула Ика.
— Стакан, лимон — выйди вон, — серьезно докончил Брошек.
— Ого! — удивленно воскликнул Пацулка. И даже вскочил со скамейки.
И в самом деле, было чему удивиться. Из часовни, как горох из мешка, один за другим выскочили пани Краличек, панна Эвита и пан Краличек. Последним вылетел пан Адольф; смущенно улыбаясь, он широко разведенными в разные стороны руками прикрывал отступление своих друзей.
Защищал он их от гнева магистра Потомка.
Потому что магистр был разъярен.
— Что?! Да как вы смеете! — срывающимся голосом кричал он. — Как вы посмели такое сказать? Я понимаю, когда дети… когда маленькие дети… им трудно оценить… Но чтобы взрослые, зрелые, с виду культурные люди…
— Послушайте, уважаемый… — пытался остудить его пыл пан Адольф.
— Чего это он разбушевался?! — недоуменно воскликнула пани Краличек.
— Рехнулся, что ли? — встревожился ее супруг.
Одна панна Эвита вела себя так, будто ничего не произошло. Жених ее явно старался уладить неприятный инцидент.
— Послушайте, уважаемый, — повторял он. — Я инженер. Я имею право не разбираться…