— Это в самом деле Пацулка? — тоскливо спросила Икина мама.
— Да, — сказал Брошек.
— Не давать ему больше бензина, — зевая, сказала мама.
— Есть не давать бензина! — завопил Брошек. И, хлопнув Пацулку по плечу, уже тише добавил: — С меня сто грамм ирисок, старик.
Пацулка протестующе замотал головой.
Брошек онемел от изумления: неужели Пацулка в приливе дружеских чувств готов отказаться от ирисок? Но Пацулка не замедлил внести в этот вопрос ясность.
— «Раковые шейки», — застенчиво шепнул он.
Брошек облегченно вздохнул.
— Идет, — сказал он. — И спасибо тебе — ты настоящий друг.
Пацулка действительно повел себя очень благородно. Ведь именно на Брошека была возложена обязанность записывать номера всех транспортных средств, а он напрочь об этом забыл. Ладно бы хоть не записал номер только направлявшегося в Вятрув автомобиля — это бы еще было простительно. Но номер мопеда! Позор!
К счастью, Пацулка ничего никогда не забывал, а стало быть, вспомнил и про обязанности Брошека.
— Я все думаю, — с искренним восхищением сказал Брошек, — что из тебя в конце концов вырастет? И никак не могу решить: гений или чудовище?
Пацулка улыбнулся и скромно потупился, однозначно давая понять, каково его мнение на этот счет.
— Пожалуй, ты прав, — с завистью вздохнул Брошек и задумался.
А Пацулка с чувством заслуженного удовлетворения погрузился в чтение книги. Брошек переписал в специально заведенный блокнот оба номера, затем составил довольно подробное описание внешности Толстого и Тонкого, а также бегло набросал портреты пассажиров автомобиля.
«На всякий случай», — подумал он.
Внезапно Пацулка оторвался от книги и насторожился.
— Ух, — сказал он.
Брошек проследил за его взглядом и обмер.
«Как это могло случиться? — лихорадочно соображал он. — Как и когда?»
А дело было в том, что Толстый, которому полагалось спать в сарае, издавая характерный протяжный храп, перемежающийся прерывистым свистом, неожиданно появился на опушке. Он стоял под мокрым кустом орешника с большой корзиной в руке. Из леса он вышел бесшумно — ни одна ветка не хрустнула. Затем, оглядевшись по сторонам и ни на секунду не задержавшись взглядом на доме и веранде — будто их вообще не существовало, — направился к своему сараю.
Брошек бросился в кухню.
— Каська! — воскликнул он строгим прокурорским тоном. — Ты хорошо смотрела за сараем?
— Да, — сказала Катажина.
— Тогда каким чудом Толстый сейчас возвращается из леса?
— Этого не может быть! — прошептала Катажина.
И, подбежав к окну, с изумлением уставилась на Толстого, который, подойдя к сараю, открыл скрипучую дверь и исчез за нею.
— Идиотка! — сказала себе Катажина голосом Альберта. — В сарае же есть окно, выходящее в лес. Идиотка, кретинка!
— Да ведь ничего не случилось, — неуверенно пробормотал Влодек.
— Конечно, — поддержал его Брошек, — ничего не случилось. Не волнуйся, Альберт. Я выпытаю у этого типа, что за чудеса он вытворяет.