Но теперь все позади…
Петр молча разлил уху в кружки, разломил буханку хлеба, протянул Володьке.
Хлебали маленькими глотками, покряхтывая и отдуваясь.
Сколько Петр мечтал о такой встрече. Вот поедут с Володькой на рыбалку и уж наговорятся всласть. В мыслях Петр уже о стольком переговорил с Володькой, и за себя, и за него.
И вот, наконец, они встретились, поехали вдвоем на рыбалку, наловили окуньков, закинули донки на ночь, сварили уху, уплетают за обе щеки и молчат. Что ж, выходит, и говорить не о чем? А ведь молчат люди и потому еще, что отлично понимают друг друга.
Володька вспомнил другой берег, другой костер и славных мальчишек Шурика с Гарькой.
— А вот как послать письмо, если адреса не знаешь? — спросил Володька. — Только город и имя.
— Найдем адрес, — пообещал Петр. — Тебя же вот нашли. А кому письмо, друзьям?
— Не знаю — друзьям или не друзьям, но без них я бы совсем пропал, это точно…
Петр потянулся за добавкой.
— Как дома встретили?
— Нормально, — ответил Володька. — Арбузы понравились.
— Ануш написал? — спросил Петр.
— Угу, — кивнул Володька.
— Замечательная девочка, — сказал Петр.
— Чудная, — усмехнулся Володька, вспомнив, как Ануш называла его рыцарем. Смешно, он — и вдруг рыцарь.
— Ты знаешь, — Петр подергал за кончик носа. — Мне очень нравится Инна, твоя классная. Как, одобряешь выбор?
— Красивая, — сказал Володька.
— Это я разглядел. А вообще?
— И вообще — ничего…
Петр не подбрасывал сучьев, и костер потихоньку угасал.
— Васька выздоравливает, — сказал Володька.
— Я знаю, — ответил Петр. — Значит, скоро встретимся…
— Пора на боковую, — зевнул Петр. — В сене ляжем?
— Конечно, а где же еще? — подтвердил Володька.
Он подошел к еле видному в темноте стогу, разгреб лаз и забрался в середину. Покрутился, устраиваясь поудобнее.
Петр упрятал рюкзаки в стог и тоже полез вглубь. Поворочался, готовя себе ложе. Наконец оба угомонились.
— Хорошо, — Петр втянул в себя запах сена. — А там где ночевал?
— На свежем воздухе, — ответил Володька. — Под звездами…
— Итак, с прошлым покончено, — с шутливой торжественностью произнес Петр. — Завтра наступит первый день новой жизни…