Майор отвел Петра в сторону:
— Ты не сердись на меня. Я погорячился…
— Ничего, — ответил Петр.
— Семенков, кажется, пришел в себя, — сказал майор. — Через неделю его можно будет перевезти домой…
— Вот это хорошая новость! — воскликнул Петр. — Спасибо, Владимир Михайлович!
Попрощавшись с Марией Николаевной и майором, Петр выскочил на улицу. Володьки нигде не было. Петр прошел немного и свернул за угол. Привалившись спиной к стене дома, его ждал Володька.
— Дядя Петя, чего вы уговор не выполняете? Я вас с утра жду…
Петр окинул взглядом мальчишку с головы до пят — цел и невредим — и только сейчас почувствовал, сколько он перенес за те дни, когда исчез Володька.
— Вот что, — решительно сказал Петр, — чтобы это было в последний раз.
— Хорошо, — Володька выдержал упорный взгляд Петра.
— Мне минут десять на сборы, — крикнул Петр. — Значит, через полчаса встречаемся на поворотке.
Володька кивнул. Повороткой называлось место, где машины, выбираясь из города, поворачивали на шоссе.
Вскоре Петр и Володька сидели в кузове попутного грузовика. Машину трясло немилосердно, Петра и Володьку подбрасывало в кузове, а они хохотали. Еще бы — вдвоем едут на рыбалку.
На двадцатом километре остановили грузовик и к реке пошли сосновым бором.
Володька как очутился в лесу, так и завертел радостно головой.
— Красноголовики! — кричал Володька и становился на колени перед маленькими подосиновиками в алых шапках.
— На обратном пути наберем, — торопил мальчишку Петр. — Вот-вот темнеть начнет, провороним вечернюю зорьку.
До темноты они успели наловить на уху.
Костер разожгли на косогоре. Володька укрепил на стойках над огнем ведерко с водой. Когда вода закипела, бросил туда окуньков.
Володька не отходил от костра. Кашеварил. Присев на корточки, он зачерпывал ложкой из ведерка, дул, чтобы не обжечься, хлебал, пробуя, причмокивал и поднимал вверх большой палец в знак восхищения.
Чуть поодаль, постлав брезентовый плащ, лежал Петр и не сводил глаз с костра и с мальчишки. Лицо Петра было спокойно, лишь изредка он усмехался, глядя, как колдует над ухой Володька.
Реку в темноте Володька не видел. Но он чувствовал спиной прохладу, которая подымалась снизу, оттуда, где бесшумно текла река, и от того, что она была рядом, Володьке было хорошо.
Он зачерпнул ложкой уху и протянул Петру.
— Попробуйте.
Петр сделал глоток. Ароматное варево обожгло горло.
— Мировая уха! — облизнулся Петр.
— Куда тем бычкам! — гордый похвалой, воскликнул Володька.
— И не говори, — поддержал мальчишку Петр.
— А в другой раз и о бычках мечтал, — неожиданно признался Володька.
Да, подумал Петр, туго приходилось мальчишке в эти месяцы.