Из ближнего подъезда вышел старик. Он нес под мышками черных маленьких собачек. Увидев дерущихся, старик тонким голосом крикнул:
— Хулиганы!
Собачки спрыгнули на землю и отважно затявкали, не отдаляясь, правда, от ног хозяина.
Мальчишки на секунду замешкались. Воспользовавшись заминкой, Володька вырвался, вскочил на ноги, схватил за руку девочку, и они побежали. В туфлях на высоких каблуках девочке бежать было трудно.
Вдруг она вскрикнула и присела. Ах, черт, подвернула ногу. Володька остановился. Мальчишки настигали их. Девочка умоляюще глядела на Володьку.
Володька повернулся навстречу мальчишкам. Но девочка сбросила туфли, взяла их в руки и, превозмогая боль, побежала босиком. Володька кинулся за ней.
Вскоре они очутились на людной улице и смешались с толпой. Мальчишки отстали, погрозив на прощанье:
— Мы еще встретимся…
Володька с девочкой добрели до набережной и остановились перевести дух.
Девочка поглядела на вспухшую губу Володьки и участливо спросила:
— Больно?
— Ничего, переживем, — небрежно ответил Володька, хотя губа немилосердно ныла.
Девочка сняла с шеи висевшую на цепочке круглую штуковину, похожую на медаль, и приложила к Володькиной губе. Володька попробовал отвертеться, но девочка была непреклонна:
— Это из чистого серебра, подержи, и все пройдет.
Володька покорно прикрыл губы серебряной штуковиной. Она и вправду приятно холодила и успокаивала.
Девочка не сводила с мальчишки восторженных темных глаз, в которых, как казалось Володьке, сверкал таинственный огонь.
— Ты смелый, храбрый, сильный. Ты защитил женщину. Ты рыцарь.
Этого Володька уже не мог вытерпеть. Он оторвал от губ серебряную штуковину и протянул ее девочке:
— Покедова.
Девочка испуганно схватила мальчишку за руку:
— Ты уходишь? Но я ведь останусь одна. А вдруг они притаились вон за тем углом?
Володька сильно сомневался, что пацаны пристанут на людной улице к этой чудиле, но та глядела на него так, словно никто другой в мире не мог ее защитить, и Володька махнул рукой.
— Ладно, отведу домой. Ты где живешь?
— На проспекте Нахимова, — обрадовалась девочка.
Сунув руки в карманы брюк, Володька широко зашагал по набережной. За ним, прихрамывая, запрыгала девочка. Володька покосился на нее и пошел медленнее.
— А ты где живешь? — подала голос девочка.
— В Гомеле, — буркнул Володька.
— Гомель, Гомель, — начала вспоминать девочка. — Это в Белоруссии?
— Угу, — кивнул Володька.
— У тебя пшеничные волосы и голубые глаза, — сказала девочка. — Теперь я знаю, что самые храбрые люди на свете — это белорусы.