— А когда не пьет, хороший человек. О семье думает. Зарплату домой приносит, почти всю.
— А когда пьет? — спросил Петр.
— Когда пьет — страшно, — мать закусила губу. — Меня бьет, детей…
— И Володю?
— Его тоже. Володя за меня заступается, — тихо улыбнулась мать. — Но куда ему против отца? Сколько раз я отводила Володю к сестре ночевать…
— Катерина! — послышался из-за двери голос отца.
— Иду! — отозвалась мать.
— Может, мне с ним поговорить? — предложил Петр.
Мать покачала головой.
— Не надо… С этим я уж сама справлюсь… А вы хороший человек. Вот уж матери вашей счастье. И отцом хорошим будете, если сейчас за чужого мальчишку болеете, как за своего.
Она поглядела на Петра с надеждой и ушла.
Петр потоптался у закрытой двери и стал медленно спускаться вниз. Он понимал, что изменить жизнь Володькиной семьи ему трудно, но именно оттого на душе у Петра было скверно.
Катерина Антоновна надеется на Петра. Она ничего не сказала, но Петр это почувствовал.
И тут Петр вспомнил свою мать. С той поры как старший брат Саша уехал на стройку в Сибирь, Петр остался у матери и кормильцем, и опорой, и надеждой. А много ли мать видит сына? С утра до вечера сын на работе.
Петр заспешил домой. По дороге купил в гастрономе торт.
Когда Петр появился на пороге, мать покосилась на коробку, крест-накрест перевязанную бечевкой, спросила:
— А что за праздник сегодня?
— А просто так разве нельзя купить торт? — весело сказал Петр. — Обязательно ждать праздника?
— Нет, не обязательно, — ответила мать, и по тону ее Петр понял, что безо всякой причины торты тоже не покупаются. — Пойдем, чай поставлю.
— Погоди, — остановил ее Петр. — Я сам. Ты посиди.
Поставив чайник на плиту, Петр вернулся к матери.
— Был я у родителей Володьки, — сказал Петр.
— Письмо Василия Федоровича показал? — спросила мать.
— Показал, — кивнул Петр. — Вошел, а там отец с дружком пьянствуют, а мать с малышами прячется в другой комнате, боится…
— Конечно, без отца жить тяжело, — вздохнула мать. — Но и с таким пьянчугой не слаще…
Когда их оставил отец, Петру не было и года. Мать ему была всю жизнь и мамой, и папой…
— Мам, ты не расстраивайся, на следующий год я обязательно поступлю, — сказал Петр. — Ты мне веришь?
— Верю, — улыбнулась мать.
— Но теперь уже в педагогический, — добавил Петр.
— Наверное, так будет правильней, — подумав, согласилась мать.