Для таких, как я, такси — занятие идеальное. Никто не знает, где ты, с кем ты и чем ты занята. Лондон представлялся мне разросшимися джунглями, где можно прятать друг от друга пятерых любовников да еще и устроить укромный уголок для себя самой.
Я никогда не верила в судьбу. Я могу ехать куда хочу, и я сама выбираю пункт назначения; я держу все под контролем, прокладывая путь по наобум застроенному городу и устанавливая свои собственные порядки. Хотя теперь я не была в этом так уверена… Из великой и безликой метрополии Лондон превратился в маленькую деревушку. Будто кто-то или что-то вмешивается в мою жизнь, сплетая в единое целое разрозненные нити.
Я попала на шоссе без перекрестков. Отсюда не выберешься.
Когда я уже потеряла надежду дозвониться до Джоэла, вдруг раздался щелчок — сняли трубку. От неожиданности я даже вскрикнула:
— Джоэл!
— Простите, кто говорит? — Женщина.
Господи, это же матушка Джоэла! При звуке ее голоса меня скрутило. Встречались мы лишь однажды, но это было незабываемо. Она заявилась к Джоэлу и застукала нас в постели — никогда и ниоткуда я еще не вылетала с такой скоростью.
— Привет, миссис Марш, это Кот. Вы меня знаете. Я подруга Джоэла.
— Да, я вас знаю! Где мой мальчик? — Голос у нее был перевозбужденный.
— Боюсь, что не смогу вам ответить, миссис Марш. Я не видела его уже пару дней. Что-нибудь не так?
— Не пускайте мне пыль в глаза, дамочка! Вы прекрасно знаете, где он, и вы сейчас же мне это скажете! — Она чуть не плакала.
— Миссис Марш, мне очень жаль, но… — Вот влипла. Мне отчаянно захотелось закруглить разговор. — Извините, похоже, я не вовремя. Лучше позвоню в другой раз…
— Нет! Подождите! — Миссис Марш прикрыла трубку рукой и переговаривалась с кем-то в комнате.
— Алло! Миссис Марш? — А может, повесить трубку — и дело с концом? Снова шушуканье. Отдаленные голоса. А потом…
— Это отец Джоэла. — Глубокий голос. Крутой мачо.
— Здравствуйте, мистер Марш.
— Кэтрин, верно? Послушайте, Кэтрин, мы с женой очень беспокоимся из-за Джоэла. Мы не видим его целыми неделями. Жена приходила вчера к нему, чтобы прибраться, и обнаружила полный разгром. Это было… отвратительно. Это несвойственно нашему мальчику — проявлять такое неуважение и к матери, и к собственному дому.
— Джоэл всегда такой аккуратный, — пробормотала я.
— Джоэл должен был прийти вчера к нам на ужин. Его бабушка только что приехала из Нигерии. Она не видела Джоэла пять лет… А он так и не появился. И дома его тоже не было. Сегодня утром он не пришел в церковь. Его постель не разобрана, Кэтрин. Ясно, что он не появлялся в своей квартире с тех пор, как его мать навела здесь порядок.
— О господи…
— Джоэл всегда ходит в церковь, Кэтрин. Он хороший мальчик. Мы думали… Мы решили, он с вами.
— Нет, боюсь, что не со мной, мистер Марш. Честно говоря, мы немного повздорили.
Наступило молчание; я слышала, как он несколько раз глубоко вздохнул.
— Когда вы видели его в последний раз?
Я вспомнила лицо Джоэла вчера — там, на Стрэнде. Потрясенный изменой, он забирался в «мерседес».
— В пятницу, — соврала я. — В квартире, как вы и говорите, был разгром. Кажется, к нему приходил друг…
— Что за друг? — тотчас спросил мистер Марш, не давая мне возможности собраться с мыслями.
— По-моему, кто-то с работы. У нас с ним не ладилось в последнее время. Эта его новая должность…
— Что это за должность, Кэтрин? У Джоэла явно есть деньги, но, когда мать спросила, чем он зарабатывает на жизнь, он не ответил.
— Не знаю, мистер Марш. Он и мне ничего не говорил.