Что бы ты обо мне ни думал, как бы ни относился ко мне — пожалуйста, позвони, как только получишь эту записку. Ты не пожалеешь, если позвонишь. Возможно, пожалеть придется, если ты этого не сделаешь.
Любящая тебя Кот.
Протолкнув листок в щель для газет, я покатила к себе в Бэлхем под аккомпанемент старой записи Джони Митчелл, стараясь не думать о том, как помимо нашей воли складывается порой жизнь. Точнее, сморщивается. Лучше буду думать об Эми, о том, какой красивой она была этим утром.
«Большое желтое такси» — все верно, Джони; не ценишь, что имеешь, пока не потеряешь.
Дома, поднимаясь по лестнице, застеленной синим покрытием и провонявшей кошачьей мочой, я услышала шум. Кашель. Моя дверь закрыта, как и положено, и все же ошибки быть не могло — совершенно определенно, это кашель. Кто-то был в моей квартире.
Он. Кто же еще.
Расселся в стареньком кресле в моей гостиной и дымит в полумраке.
— А, Катерина, вот и ты! — Он гостеприимно улыбнулся.
Я выхватила сигарету у него изо рта, унесла на кухню и швырнула в мусорное ведро.
— Эй, я же только что закурил!
— Это не курительная! — Я пробралась сквозь свои джунгли к окну и отдернула шторы. В воздухе колыхалась завеса дыма и пыли. — Как ты посмел сюда ворваться? Ты вообще соображаешь, что делаешь?
Уголки его губ слегка дрогнули. К своей радости, я сообразила, что он меня побаивается — в смысле моего физического превосходства. Я крупнее и в лучшей форме. Захочу — от него отбивная останется.
— Что ж, Кэтрин, я пришел спросить, зачем ты врывалась вчера в мою квартиру.
Охранник долбаный, чтоб его.
— Хотела с тобой поговорить. Тебя не было.
— Что поделаешь. — Он беспомощно развел руками.
Я изо всех сил старалась сдержаться.
— Крэйг, ты должен немедленно сказать мне, чем зарабатываешь на жизнь.
— Связи с общественностью. По-моему, мы об этом уже говорили.
Мои кулаки стиснулись, пальцы на ногах в спортивных туфлях напряглись, но голос остался спокойным:
— Ты знаком с неким Стефаном Муковски? Снова едва уловимо дернулись уголки рта.
— Стефан — как?
— Стефан Му-ков-ски. Знаешь такого? А Джимми с Эдди?
Его плечи поникли. Понял ведь, что загнан в угол, — и все равно молчал.
— Это следует понимать как «да», верно?
— Кэтрин… Пожалуйста, можно сигарету? Той ночью ты же мне разрешила здесь курить…
— Нет. Говори, откуда знаешь Стефана.
Лицо Моргуна было бледным и нервным — какая же у него тонкая кожа. Он извлек из кармана платок и долго, сосредоточенно сморкался. Это напомнило мне, как отец сморкался за столом, когда я была ребенком. Мама каждый раз кричала, чтобы он выходил в другую комнату, но отец не обращал на нее внимания. Наконец Моргун вынырнул из платка и пошел в атаку:
— Стефан Муковски — мерзкий маленький проходимец, и мне интересно было бы знать, как получилось, что ты с ним знакома.
От такой характеристики Стефа меня передернуло, но я опять сдержалась.