Три дня: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Тряпка несчастная! Траханье — это борьба! Разве это не ваш лозунг? Бороться — значит трахаться? Ну, чего ты пялишься на мою грудь, если сам ничего не можешь? Ты не мужик! Ты шут гороховый! Ты и в террористах, поди, был шут гороховый, и посадили тебя только потому, что ты все время пялишься женщинам на грудь. Ты — убожество! Шут гороховый и убожество! — Она вложила в свой крик все возмущение, все отвращение и презрение, на какие только была способна.

Однако в ее выкриках звучало скорее отчаяние, чем отвращение, и, высказав все, она разрыдалась.

— Не пялился я на вашу грудь. Мне ничего от вас не надо. Оставьте меня в покое, пожалуйста! Оставьте меня в покое!

«Ну и картинка!» — подумал Хеннер. Вестибюль дома был тускло освещен несколькими свечами, по стенам двигались пляшущие тени, лица Дорле и Йорга были едва различимы в полумраке, зато тем отчетливее проступали ее нагота и его ночная рубашка. Оба умолкли. Они стояли устремленные навстречу друг другу, однако устремленные враждебно. Все происходило как в театре, где разыгрывается какая-то загадочная, нелепая немая сцена, на которую, вытянув шеи, смотрит весь зрительный зал.

Кристиана набросилась на Ульриха:

— Да убери же ты свою дочь! Что она к нему пристала!

— А ты не командуй! — огрызнулся тот, но все-таки побежал наверх, на ходу снимая пиджак, набросил его на плечи дочери и повел ее к одной из дверей, расположенных по бокам галереи.

Йорг озирался вокруг, словно человек, пробудившийся ото сна. Он проводил удаляющуюся пару удивленным взглядом, как будто никогда раньше не видел ни этого мужчину в одной рубашке, ни девушку в накинутом на плечи пиджаке. Он оглядел смущенных гостей и шаркающей походкой, которая так поразила сегодня утром Кристиану, удалился в дверь на другом конце галереи. Сцена опустела.

По выражению лиц Кристианы и Ингеборги можно было ожидать, что они сейчас кинутся наверх, чтобы посмотреть, как там их брат и дочь. У Карин было такое чувство, что после случившегося начнется невесть что, поэтому она обняла обеих женщин за плечи и повела их обратно к столу.

— Этот вечер всем принес слишком много переживаний. Всем, и уж тем более Йоргу и девочке. К утру все понемногу уляжется.

— Мы немедленно уезжаем.

— Дай ей выспаться. Может быть, она и не захочет уезжать. Может быть, она не захочет оставить все как есть, а захочет это по возможности уладить. Она — сильная девочка.

Марко подумал, что девчонка она зажигательная, и ткнул в бок Андреаса:

— Чего это на Йорга нашло? Почему он выпихнул ее из койки? Никак решил заделаться в мусульмане и стать мучеником: на земле только мольба и молитвы, а женщины после, на небесах, где девственниц будет без счета? — Он покачал головой. — Он вроде бы никогда…

Андреас отвернулся, не говоря ни слова. Но у подножия лестницы встретил спускающегося вниз Йорга. Он переменил ночную рубашку на джинсы и майку.

— Ситуация вышла некрасивая, и я не хотел бы, чтобы вечер завершился на этом.

Ему стоило заметного усилия взглянуть в лицо Андреасу; его взгляд то и дело уходил в сторону, но он каждый раз заставлял себя взглянуть ему прямо в глаза. Затем Йорг направился к Хеннеру и мужу Карин, которые беседовали в сторонке, и снова повторил только что сказанное. Андреас последовал за ним, подошел и Марко, который слышал последние слова, и теперь они все обратились к нему лицом в ожидании продолжения. Когда они поняли, что у него заготовлена одна эта фраза, он и сам догадался, что этого маловато.

— Я знаю… Я предстал в некрасивом виде. Кристиана по случаю моей первой ночи на свободе сшила мне на заказ ночную рубашку, потому что мне нравится спать в ночной рубашке, а готовой теперь нигде не купишь. Вот я ее и надел. Я не ожидал, что вы все увидите меня в этом наряде. — Тут он понял, что и этого объяснения недостаточно. — Мы с ней… У нас с ней вышло недоразумение, просто недоразумение, и ничего более. — Теперь сказанного будет достаточно. Он признал, что показал себя не в лучшем виде, признался, что произошло недоразумение, так что он исполнил все, что требовалось, и остальные должны будут оставить его в покое. Он посмотрел на них. — Я выпью еще бокал красного вина.

9

Ульрих подсел на стул возле лежащей на кровати дочери. Она натянула одеяло до самого подбородка и отвернула лицо. Ульриху не было видно, как она плачет, он только слышал этот плач. Он положил ладонь на одеяло, почувствовал ее плечо и постарался придать своей руке утешительную, успокоительную весомость. Когда слезы иссякли, он еще немножко подождал и затем сказал:

— Ты не должна чувствовать себя униженной. Просто тебе попался не тот человек.

Она обернулась к нему заплаканным лицом:

— Он ударил меня. Не сильно, но ударил. Поэтому я закричала.

— Он просто не выдержал. Он не хотел обидеть тебя, хотел только избавиться от твоего присутствия.

— Но почему? Ему было бы со мной хорошо!

Он кивнул. Ну да. Его дочь подумала, что осчастливит Йорга! Не то чтобы это было ее главной целью, она не бросалась ему на шею ради того, чтобы его осчастливить. Или потому, что внезапно в него влюбилась. Она хотела переспать со знаменитым террористом, чтобы потом можно было похвастаться, что вот, мол, я спала со знаменитым террористом. Но она не стала бы этого делать, если бы не сказала себе, что ему от этого будет хорошо после стольких-то лет тюрьмы!

Он вспомнил, как сам коллекционировал знаменитостей. Начиная с Дучке.^[12] Это было еще в школе, он прогулял уроки, поехал в Берлин и не успокоился, пока не встретился с Дучке и не обменялся с ним парой слов о борьбе учащихся. Остальные считали его тогда отчаянным леваком, и он не мешал им так думать, а иногда и сам попадался на удочку собственной славы. Хотя, вообще-то, он знал, что просто хотел личной встречи с ними: с Дучке, Маркузе,^[13] Хабермасом,^[14] Мичерлихом^[15] и, наконец, с Сартром.^[16] Встреча с Сартром была его главной гордостью; он снова просто отправился в путь, на этот раз не поездом, а на машине, и два дня проторчал под окнами Сартра, пока на третий ему не удалось с ним заговорить, посидеть вместе несколько минут в кафе и попить эспрессо. Потом к столику подошла какая-то женщина, и он ушел. Он до сих пор не мог себе простить, что не узнал тогда Симону де Бовуар^[17] и не показал себя перед ними несколькими изящными замечаниями как обаятельный собеседник. Тогда он свободно говорил по-французски.

«Чего только не заложено в этих генах!» — подумал он с удивлением. Он никогда не рассказывал дочери о своем увлечении знаменитостями, так что она не могла заразиться от него коллекционерской страстью, эту страсть она могла только унаследовать. Неожиданно в его памяти всплыла картинка, как она крест-накрест вдевает шнурки на спортивных ботинках: кладя на левом башмаке правую половинку шнурка поверх левой, а на правом башмаке левую поверх правой, так что шнуровка на башмаках получается зеркально симметричной. Он тоже зашнуровывал башмаки точно так же, как она, и никогда не учил ее этому и даже не показывал при ней, что надо так делать.

— Не откроешь мне окно, папочка? Пожалуйста!

Он встал, открыл обе створки, впустил в комнату прохладный, влажный воздух с шумом дождя и снова вернулся на свое место.

[12] Дучке — лидер западногерманского студенческого движения 1960-х годов Руди Дучке (Альфред Вили Рудольф Дучке, 1940–1979). Один из основателей леворадикального Социалистического союза немецких студентов (ССНС), представитель антиавторитарного марксизма, инициатор и активный участник практически всех крупных акций протеста (против ущемляющих демократические свободы «чрезвычайных законов», против войны во Вьетнаме) в Западном Берлине в конце 1960-х, пользовался колоссальным авторитетом и был фактическим лидером внепарламентской оппозиции. После покушения на его жизнь 11 апреля 1968 года Дучке надолго вышел из строя. Впоследствии стал одним из основоположников экосоциализма, вошел в партию зеленых. Его, как и других левых интеллектуалов, обвиняли в том, что он был идейным вдохновителем будущих террористов РАФ. Примечательно, однако, что в 2008 году в Берлине появилась улица Руди Дучке (Rudi-Dutschke-Strasse).

[13] Маркузе — немецкий и американский философ Герберт Маркузе (1898–1979). Один из представителей неомарксизма, стоявший у истоков так называемой Франкфуртской школы (течение в социальной философии, названное по месту нахождения Института социальных исследований при Франкфуртском университете). В воззрениях Маркузе соединились марксизм, экзистенциализм (Маркузе — ученик Мартина Хайдеггера) и фрейдизм. Современное общество, по его мысли, одномерно: это неототалитарная система, существующая за счет гипнотического воздействия средств массовой информации, которые внедряют в каждое индивидуальное сознание ложные ценности и культ потребления. В 1960-х годах Маркузе выдвинул идею о том, что рабочий класс утратил революционную роль, которая перешла к радикальным слоям студенчества и интеллигенции. Концепции Маркузе во многом определили идеологию леворадикальных движений.

[14] Хабермас — немецкий философ и социолог Юрген Хабермас (р. 1929). Один из крупнейших теоретиков второго поколения Франкфуртской школы. Осмысляя структурную трансформацию, переживаемую обществом, Хабермас в начале 1960-х годов выдвинул понятие, которое сделалось ключевым для целого поколения революционной студенческой молодежи. Это понятие — публичность, общественность (Offentlichkeit): демократия в опасности там, где «публичность» находится под контролем монополистов общественного мнения, когда она безвольно идет вслед за «наукой и техникой как идеологией». В дни студенческих выступлений 1968 года Хабермас отмежевался от радикального крыла студенчества, обвинив его руководителей в «левом фашизме». Впоследствии Хабермас занимал позиции умеренного социал-демократа.

[15] Мичерлих — немецкий врач, психоаналитик и писатель Александр Мичерлих (1908–1982). Будучи студентом Мюнхенского университета, прервал учебу в знак протеста против усилившихся в университете антисемитских настроений. В 1937 году был арестован гестапо; через восемь месяцев вышел на свободу и продолжил учебу на медицинском факультете. В 1946 году возглавил комиссию по расследованию дела врачей-нацистов, присутствовал на Нюрнбергском процессе против врачей. Чтобы обработать полученный опыт с философских позиций, ему потребовалось 20 лет. В 1967 году в свет вышла написанная им в соавторстве с женой Маргаретой Мичерлих и вызвавшая широкий резонанс книга «Неспособность скорбеть. Основы коллективного поведения». Авторы утверждали, что Германия не разобралась с нацистским наследием, не выразила ясного отношения к холокосту, прячась за половинчатыми формулировками и прагматичными объяснениями. С 1960 по 1976 год Мичерлих возглавлял созданный им Институт Зигмунда Фрейда во Франкфурте-на-Майне. Мичерлих стоял также у истоков основанной в 1961 году правозащитной организации «Гуманистический союз». Александра Мичерлиха называют просветителем и «педагогической совестью» немцев (Ю. Хабермас).

[16] Сартр — французский философ, писатель и общественный деятель Жан Поль Сартр (1905–1980). Одно из центральных понятий философии Сартра — свобода как свобода выбора. Современного индивида Сартр понимал как отчужденное существо: его индивидуальность подчинена различным социальным институтам и, следовательно, лишена самого важного — способности творить свою историю. В годы Второй мировой войны Сартр поддерживал движение Сопротивления, после войны был членом компартии Франции (1952–1956), выступал за мир во всем мире — против колониализма и расизма, против войны во Вьетнаме и вторжения американских войск на Кубу, против подавления венгерского восстания 1956 года и ввода советских войск в Прагу в 1968 году; был идейным вдохновителем и участником майской революции во Франции 1968 года. Сартр выступал в защиту отбывающих тюремный срок террористов «Фракции Красной армии», пытался смягчить участь осужденных членов «группы Баадера — Майнхоф», чем вызвал бурю негодования в ФРГ. В конце 1974 года он навестил в тюрьме одного из основателей РАФ Андреаса Баадера.

[17] Симона де Бовуар (1908–1986) — французская писательница, философ, идеолог феминистского движения. Подруга и единомышленник Жана Поля Сартра.