Лобанов вызвал к себе Храмова.
— Вот что, Николай. Парня следует отпустить. Улик против него нет. Оно, между прочим, и к лучшему. Тюрьма ему сейчас совсем ни к чему. Даже наоборот.
— Как сказать, — сдержанно заметил Храмов.
— Так и сказать. Пусть ребята достанут ему билет. Поезд на Ташкент когда теперь?
— Вечером.
— Ну вот. Денег у него сколько?
— Трояк с мелочью. Расчета с ним произвести не успели.
— Понятно. Тогда пусть он до обеда погуляет по городу. Обязательно пусть погуляет, — Лобанов многозначительно взглянул на Храмова. — Может, они и встретятся. Скажи ему, чтобы обедать пришел сюда. Если они не встретятся, то он придет. На вокзале они тоже могут встретиться. Все это учти.
— Слушаюсь…
— Давай. А я еду в больницу к Семенову. Да, вот еще что. Позвони в Ташкент Нуриманову. Пусть они встретят этого парня и посмотрят за ним. К нему могут прийти. И прибавь, что верить ему можно. Уже можно. Понятно?
— Так точно.
— И подкрути ребят. Розыск по городу не прекращать. Где-то ходит этот сукин сын. Или куда-то забился. Выходы-то из города ему закрыты.
— Слушаюсь.
— Все. Давай двигай. А я… пожалуй, сначала позвоню туда, в больницу, как думаешь?
Храмов удивленно взглянул на своего энергичного начальника, который вдруг заколебался по такому пустяковому поводу.
— Можно, чего же, — равнодушно согласился он.
Лобанов перехватил этот взгляд и неожиданно про себя усмехнулся. «Даже в мыслях у него нет, что его начальник может влюбиться, — подумал он. — Словно уж и не человек я. И порядочный дурак, между прочим, тоже. Круглый дурак, это точно». Он незаметно вздохнул. Интересно, кстати: кто ее муж? Небось тоже врач. Всегда почти так бывает у них.
Храмов ушел, а Лобанов, крайне недовольный собой, взялся за телефон. «У человека свои дела, заботы, своя жизнь, — сердито думал он, набирая знакомый номер, — а я тут лезу со своей трепотней и шуточками. Ну все. И задний ход. А то в шута горохового превращаешься на старости лет».
Из трубки доносились уже длинные гудки, потом раздался чей-то голос.
— Будьте добры Наталью Михайловну, — с внезапной хрипотцой попросил Лобанов и откашлялся.
— Сейчас.
Трубка умолкла. Лобанов одной рукой торопливо вытянул сигарету из лежавшей на столе пачки и, чиркнув спичкой, закурил.
— Слушаю.
— Здравствуйте, Наталья Михайловна. Лобанов беспокоит, — с подчеркнутой деловитостью сказал он.
И вдруг услышал ее встревоженный голос.
— Здравствуйте. Что вчера случилось?
— Где случилось? — не понял Лобанов.
— Ну, там, на вокзале. К нам вчера вашего сотрудника привезли раненого. Я как раз дежурила.
— Это случайность.