Лесная обитель: читать начало книги онлайн

Гай прекрасно зарекомендовал себя по службе, и, когда военные действия в Каледонии были на время приостановлены, ему в качестве поощрения за проявленную доблесть поручили доставить в Деву раненых; остальные солдаты XX легиона строили укрепления в горах Каледонии. И вот он снова оказался в южной части страны. Рысью погоняя коня, Гай двигался во главе отряда регулярных войск по дороге, ведущей к Девичьему Холму; рядом с ним ехал центурион.

– Мы хотим послать на праздник костров кого-нибудь из наших людей, – сказал ему отец, – надежного человека, чтобы наблюдать за порядком, а ты в данный момент – единственная подходящая кандидатура, ведь ты знаешь язык местных жителей. Когда-нибудь, юноша, тебе все равно пришлось бы пересилить себя, – заметил Мацеллий в ответ на возражения Гая. – И чем скорее ты это сделаешь, тем лучше.

Но как только взору Гая предстала голая вершина холма, который островком возвышался посреди необъятного зеленого моря, и слух его уловил мычание согнанных на праздник коров, воспоминания с новой силой разбередили ему душу. Не отрывая глаз от холма, Гай осадил лошадь; центурион отрывистым окриком остановил отряд.

– Вроде пока все тихо, – заметил центурион. – Ярмарки везде одинаковые. Правда, во время религиозных празднований возможны всякие безобразия. – Солдат расхохотался. К этому времени Гай уже понял, что центурион принадлежит к числу тех словоохотливых натур, которые могут болтать без умолку, отнюдь не ожидая от собеседника ответных реплик. – Первые три года моей службы в легионах я провел в Египте. У них там каждый день праздник в честь какого-нибудь бога. Иногда уличные шествия кончались столкновениями в центре города. Вот уж то были потасовки так потасовки!

– Занятно, – вежливо отозвался Гай, хотя на самом деле ему было глубоко безразлично, где служил его спутник: в Египте или на краю света. Перед ними возвышались ворота, через которые вместе с семьей Бендейджида он входил три года назад, чтобы посмотреть на праздник Белтейн. Маленькая Сенара вприпрыжку бежала впереди них, заливаясь радостным смехом.

Как и тогда, Гай был в одежде британца, потому что теперь ему поручено наблюдать за порядком на празднике, но счастливого семейства Бендейджида больше не существовало.

– Ну и как там в Египте? – торопливо проговорил он, пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания.

– Да так же, как и всюду, – зевая, ответил центурион. – Огромные храмы и баснословно богатые цари, а на рынках полно нищих и убогих. Правда, там было тепло, – добавил он и поежился. – Я бы не отказался сейчас немного погреться на солнышке. Здесь, в Британии, слишком уж холодно и все время льет дождь.

Гай взглянул на затянутое тучами небо. Центурион прав; сам он до сих пор не обращал внимания на погоду. Что ж, хорошо, что сегодня пасмурно. Снова увидеть холм, утопающий в ярких лучах солнца, как тогда, было бы выше его сил.

– А ты, я вижу, ничего не имеешь против такой погоды, – с завистью заметил центурион. – Ты ведь родился в Британии, не так ли? А я родом из Этрурии. В наши дни истинных латинов среди легионеров почти нет. Я объездил почти всю империю – воевал в Египте, в Испании, в Парфии. В битве с парфянами от моей когорты остались только рожки да ножки, а потом меня произвели в центурионы – скорей всего, потому, что я оказался одним из немногих, кто остался в живых, – и послали сюда. Если эта страна и впрямь находка Аполлона, я бы сказал, что у него плохой вкус.

– Спешимся здесь. – Гай наконец-то собрался с духом. – Пусть кто-нибудь останется с лошадьми. Там слишком мало места.

Позади них послышалось мычание коров; через ворота прогоняли еще одно стадо. Центурион скомандовал солдатам уступить дорогу скоту. Они с Гаем тоже отошли в сторону.

– Незачем лезть под копыта, – лениво добавил центурион. – Не знаю, как ты, а я отнюдь не желаю, чтобы скотина отдавила мне ноги. Они мне еще пригодятся. Ну что, двинемся дальше?

Гай вздохнул. Ему ужасно не хотелось входить в ворота, но ведь он – римлянин и не может позволить, чтобы горестные воспоминания мешали ему выполнять свой долг. Поежившись, Гай надвинул на голову край накидки.

– А вообще, что делают на этом празднике? – поинтересовался центурион, когда они вслед за норовами вошли в ворота. – Это какой-то крестьянский праздник? У египтян есть такой ритуал: приводят белого быка, который считается богом, вешают ему на шею венки и торжественно водят по улицам, а скот осыпают всевозможными благовониями, так что дышать нечем. Якобы для того, чтобы скотина не болела.

– Здесь в огонь бросают травы, а потом между кострами прогоняют коров, как бы освящая их, – сказал Гай.

– Смешно. Сколько войн происходит на религиозной почве, а ведь, в сущности, все народы верят в одно и то же. По-моему, все беды от жрецов. А простому люду что нужно? Хороший урожай, да чтобы дети были здоровы, да жить безбедно. А то ведь что получается? Если скот не беснуется, жрецы сами начинают будоражить толпу своими речами. На этом празднике все обряды проводят друиды?

– Не только, – ответил Гай. – И народу выходит жрица – она вроде нашей весталки – и просит благословения у богов. – На мгновение он прикрыл глаза: в памяти всплыла укутанная в покрывала фигура женщины с протянутыми к луне руками.

– И она будет совершать жертвоприношения? – Они медленным шагом брели за стадом по направлению к центральной площади. Коровы мычали и жались друг к другу, напуганные непривычной обстановкой и незнакомыми запахами.

Гай покачал головой.

– Не знаю, друиды или кто другой отправляет здесь обряды, но сейчас они приносят в жертву богам только плоды и цветы.

– А я слышал, что они совершают много разных жертвоприношений, даже людей убивают, – сказал центурион.

– Клянусь вратами ада, глупости все это. – Гай вспомнил, как возмутилась Эйлан, когда он задал ей такой же вопрос. – Это вполне безобидный праздник. Я однажды был на нем…

– О, Калигула распутный! Кто-то напугал коров, – воскликнул центурион, пристально вглядываясь вперед. – Этого я и боялся.

Рослый мужчина в длинной клетчатой рубахе сбил фонарь, и коровы, тревожно мыча, заметались из стороны в сторону.

Чуть дальше мужчина постарше обращался с какими-то призывами к толпе. Возле него собралось больше сотни людей. Гай подошел поближе, чтобы послушать, о чем тот говорит. Для этого его и послали сюда. Он не должен допустить, чтобы мирный праздник вылился в мятеж. Из толпы кричали в ответ, выражая согласие. Люди не обращали внимания на испуганное мычание коров.

Какой-то парень, пробегая с ведром воды мимо собравшихся, случайно облил одного из крикунов. Пострадавший обернулся и негодующе завопил на обидчика. От его крика одна из коров с громким ревом вскинула морду, поддев кривым рогом свою соседку.

– О, Гадес, началось; коровы сейчас побегут, – закричал Гай, увидев, как одна из коров в голове стада неожиданно пустилась вскачь неуклюжим галопом, сбив с ног погонщика. Тот кувырком полетел в гущу толпы.

Оратор по-прежнему о чем-то страстно взывал к собравшимся, но его уже никто не слушал. Люди теперь кричали друг на друга, пихались. В толчее троих мужчин сбили с ног, завизжала какая-то женщина, и передние ряды животных, натыкаясь друг на друга, ринулись вперед. Одна корова, громко мыча, отделилась от стада, и Гай увидел, что рог у нее в крови. Кто-то истошно завопил. Мужчины, женщины, несколько ребятишек с криками отпрянули назад.

Люди, толкаясь и отпихивая друг друга, пытались выбраться из давки, чтобы не попасть под копыта взбесившимся животным. В считанные минуты вся центральная площадь потонула в неразберихе суматошных воплей, мечущихся человеческих тел и оглушительном реве коров. Матери в страхе хватали плачущих детей. Один из легионеров, который, должно быть, никогда не видел коров вблизи, попытался отбежать в сторону, но тоже был сбит с ног и с воем повалился на землю. Гай изо всех сил старался не потерять равновесия и в результате был оттеснен от своих людей.