Сталь и шлак: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ты, майстер, — он так и выговорил по-немецки: «майстер», — газету не рви. Это германская газета, новой власти. Я тебе сейчас морду набью и отвечать не буду, а ты ответишь в гестапо. Мы тут беседу по-новому проводим, а ты срываешь.

— Так это же вранье, — не унимался Лютов, но, заметно присмирев, начал собирать клочки газеты.

— Какое тебе вранье? — совсем осмелел Сашка. — На, читай другую, только не рви. — Он ткнул пальцем в объявление. — Тут и про новые налоги есть.

— Читай, читай вслух, — зашумели рабочие.

— «Различные учреждения и частные лица, — быстро читал Лютов, — стоят на той точке зрения, что будто теперь не следует платить налогов. Это мнение неправильно и сурово наказуемо. Штандарткомендант».

Кругом громко засмеялись. Обескураженный «майстер» присел и снова прочитал объявление, на этот раз про себя.

— Давай дальше, Саша! — скомандовал Опанасенко. — Надо же знать, какие есть еще распоряжения власти.

Сашка, с явным торжеством поглядывая на Лютова, прочитал приказ военной комендатуры о сдаче для германской армии теплых вещей, а также ручных и карманных часов, приказ коменданта об изъятии повозок и распоряжение городской управы о сдаче мягкой мебели.

— Вот на этом можно заработать, — сказал он и огласил приказ командующего тыловым округом «Юг» о сдаче порожних бочек в обмен на сто граммов проса. — И еще приказ хозяйственной комендатуры, — не унимался Сашка, — о сдаче для автотранспорта старых шин, покрышек, камер, резины, калош, жиров и масел.

— А конских хвостов там не просят? — съязвил Луценко.

— Ну, ну, без глупостей! — одернул его Лютов. — Еще что скажешь?

— А что? И конские хвосты нужны, — не растерялся Сашка и, порывшись в газетах, нашел то, что ему нужно.

— «Приказываю, — прочел он, — всем спецуполномоченным обойти дворы и подрезать хвосты и гривы лошадям. Хвосты следует подрезать на ширину ладони от последнего позвонка, гривы оставлять не более пяти сантиметров. Земельное управление при окружном земельном командовании».

Опанасенко, прищурив глаза, внимательно следил, как у Лютова вытягивалось лицо.

Сашка решил добить «майстера».

— У тебя корова есть? — спросил он, прекрасно зная, что в первый же день прихода немцев Лютов приволок откуда-то корову с теленком.

— Есть, да что с нее толку: кормить нечем, скоро сдохнет, — ища сочувствия, ответил Лютов.

— Смотри, чтобы не сдохла, — заботливым тоном предупредил Сашка. — Здесь и про коров предписание есть: всякий, кто допустит падеж скота, будет сурово наказан.

— Плохи твои дела, майстер! — не скрывая злорадства, произнес Луценко. — Хвост корове подрежут, а сдохнет — и с нее шкуру спустят, и с тебя тоже.

Лютов вскочил с кирпичей.

— Давай, давай начинай работать! Начитались уже досыта, хорошего ничего вычитать не можете.

Рабочие нехотя поднялись и взялись за носилки.

Вечером Сашку, который обычно ходил домой один, догнал за воротами Опанасенко.

— Приноси еще газеты, сынок, — сказал он. — Хорошо ты читаешь, с умом. И ко мне заходи. Светлана все одна и одна. Скучно девочке. Поговорим, чайку напьемся.

12

Алексей Иванович Пырин был замкнутым и неразговорчивым человеком. Его флегматичное лицо со светлыми, невыразительными глазами и тихий, монотонный голос никто не мог запомнить. Познакомившись с Пыриным, люди тотчас же забывали его и в следующий раз знакомились с ним заново.

Пырин работал мастером теплобюро, круг его интересов ограничивался контрольно-измерительной аппаратурой. Восьмой год он нес профсоюзную нагрузку сборщика членских взносов. Все попытки шире вовлечь его в общественную жизнь не увенчались успехом. Собрания Пырин посещал аккуратно, но никто ни разу не слышал, чтобы он выступил по какому-нибудь вопросу.

Дело свое он знал в совершенстве и легко устранял неполадки в самых сложных приборах. От отца, часового мастера, он унаследовал любовь к мелкой, кропотливой работе и частенько задерживался в мастерских, заканчивая ремонт какого-нибудь сложного аппарата. С особым удовольствием чинил он часы. Элементарные поломки его не интересовали, но над сложными он способен был просидеть ночь напролет.

В свободные минуты Пырин шел в цехи и молчаливо наблюдал работу приборов. Чаще всего его внимание привлекала новая установка автоматического регулирования теплового режима мартеновской печи. Стоя в сторонке, он со снисходительной усмешкой наблюдал за сталеваром, важно расхаживающим у печи. Добрую половину его работы делали автоматические приборы. Посматривая на сталевара, Пырин говорил про себя: «Думаешь, это ты управляешь печью? Нет, ею управляю я: это мои глаза — ардометры — смотрят в самые сокровенные участки; это мой нос — газоанализатор — проверяет дым; это мои руки убавляют количество воздуха, переводят аппараты. Пусть-ка выйдет из строя хоть один прибор. Куда денется тогда твоя важность?» Но приборы выходили из строя очень редко, и так же редко люди вспоминали о Пырине.

Алексей Иванович с давних пор жил в одной квартире с семьей Замбергов и давно считался у них своим человеком.