Часа через два остановились возле волостной управы. На крыльцо вышел сторож. Увидя Булыгина, он торопливо сдернул с лысой головы заплатанный картуз.
— Василий Иванович, пожалуйте. — Он быстро сбежал по ступенькам и протянул было руку, чтобы помочь старшине вылезти из коробка, но тот сам проворно соскочил с сиденья.
— Распряги лошадь, поставь на выстойку, через час дашь сена, овсом не корми, — поднявшись на крыльцо, приказал дед и вошёл в управу.
Со скамей поднялись мужики и бабы. Хмурые, измождённые лица, суровые, недружелюбные взгляды… Поздоровавшись с писарем, дед надел свою бляху и занялся делами. Он долго перебирал какие-то бумаги, что-то отыскивал, читал и всё время ругал мужиков за какую-то недоимку. Викеша сидел рядом и тоскливо поглядывал на окна, за которыми звенели ребячьи голоса. Наконец, он не вытерпел и потихоньку выскользнул на улицу.
В тени, недалеко от палисадника, мальчишки играли в бабки. Викеша, подражая деду, заложил руки за спину и медленно подошёл к игрокам. Один из них, востроносый и худой, с весёлыми озорными глазами, был одет в домотканную рубаху и штаны, через прорехи которых виднелись голые коленки. Он расставлял бабки. Второй — краснощёкий крепыш с волосами цвета спелого овса — подбрасывал в руке налиток[38] Остальные сосредоточенно следили за «коном».
— Ты скоро, Сёмка? — второй мальчик выжидательно и спокойно посмотрел на оборвыша.
— Сейчас, — ответил тот и отошёл от «кона». — Бей!
Краснощёкий долго нацеливался, прищуривался, а когда метнул налиток — промахнулся.
— Ставь на промах три бабки, — скомандовал Сёма. Тут он увидел Викешу и быстро оглядел его с ног до головы.
— Ты с пчелиным волком приехал? — спросил он бесцеремонно.
— Я приехал с дедом, он старшина, — ответил Викеша.
— Так я и знал, что ты внук пчелиного волка, — уже насмешливо заметил оборвыш и лихо плюнул сквозь зубы.
— Ты знаешь, почему твоего деда зовут пчелиным волком? — не отставал Сёма.
— Нет, — тихо произнёс Викеша.
— Ну так я тебе скажу… Бывал на пасеке?
— У нас своя есть. Шесть ульев стоит.
— Ну вот. Видал наподобие шмеля такую тварь? Она в земле больше живёт. Завидит пчелу и убивает её жалом. Потом высасывает из неё мёд. Понял теперь? — Сёма покрутил пальцем возле носа Викеши. — Понимать тут надо, что люди говорят… В бабки будешь с нами играть?
Викеша покосился па раскрытые окна управы. Оттуда доносились просящие голоса мужиков и баб, сердитый голос деда:
— В острог посажу! — И, тяжело вздохнув, он тихо сказал:
— Буду, только у меня бабок нет.
— А деньги? — бойко спросил Сёма.
— Есть десять копеек.
— Давай сюда, — оборвыш заложил серебряную монету за щеку и начал отсчитывать бабки.
За игрой время пролетело незаметно, и когда с крыльца управы раздался голос деда: — Едем! — Викеша неохотно простился с ребятами.
Дорогой он спросил:
— Дедушка, а почему тебя называют пчелиным волком?
Старик круто повернулся на сиденье.
— Кто называл?
— Сёмка, один мальчик, с которым я играл в бабки…
— Твой Сёмка — дурак, — дед нервно потеребил свою бородёнку. — Не надо было тебе с шельмецами связываться. А об этом Сёмке я разузнаю, кто его родители.
[38] Налиток — бабка, внутренность которой залита свинцом.