— За эту привычку мне придётся Кайдалову и Огаркову по сотне дать. Поднимайся, хватит лежать.
Чугунный с трудом поднялся с земли и понуро поплёлся за хозяином.
Потерпев поражение в борьбе, Чугунный с Зотниковым деятельно готовились к бегам.
Утром Стёпа делал проминку коню. Поджарый бегунец часто перебирал тонкими ногами и рвался на простор.
— Ты ему воли на первых порах не давай, — поучал Евстигней сына, — попридерживай. Если будут обгонять, не беда. Дай волю вёрст через семь.
Стёпка кивал головой.
— А бить нагайкой можно?
— Только перед концом, когда впереди будешь. Почаще его ногами пошевеливай.
А на другом конце стойбища, в кустах у реки, сидели Темир, Кирик и Янька.
— Вчера Сапок объявил народу, что условия состязания остаются прежними: он поклялся сдержать своё слово. Если Буланый не подведёт, ты будешь свободен, Кирик. Пойду, однако, сделаю заявку на бега, — Темир поднялся и, раздвинув кусты, исчез за их зелёной стеной.
Ребята остались одни.
— Кирик, когда будешь ехать возле той горы, — показал Янька рукой на дальнюю гору, — я встречу тебя там, ладно?
Кирик молча кивнул головой.
— А знаешь что? — Янька придвинулся к другу. — Только Стёпке не поддавайся. Он поедет на рыжем бегунце.
— Знаю!
Через несколько минут вернулся Темир.
— Не подкачай, — сказал он озабоченно Кирику и подсадил его на коня. Буланый скосил глаза на седока.
— Волю дай, не доезжая до Теньги версты за две. Но, если увидишь, что Буланый рвётся сильно вперёд, не держи. По бокам ногами не бей: не любит. Повод держи крепче. Айда!
Наездники выстроились в ряд.
Внимание всех привлёк стройный, в яблоках красавец — конь.
«Должно, Аргымая, нездешней породы», — подумал Кирик. На вороной кобылице Яжная сидел какой-то незнакомый мальчик.
Справа в ряду виднелся рыжий конь. Во всаднике Кирих узнал Стёпку. Тот разговаривал с подростком, сидевшим на кауром[22] коне.
Рядом с Кириком горячилась тёмно-гнедая кобылица. На ней сидел племянник местного бая Манжи.
Кто-то хлопнул три раза в ладоши и подбросил шапку вверх.
Кони рванулись вперёд. Первой выскочила на дорогу и стала набирать скорость вороная кобылица Яжная. За ней нёсся, раздувая ноздри и храпя, чужеземный конь в яблоках. Опустив свободно поводья, мчался на рыжем коне Стёпка. Голова в голову бежали тёмно-гнедая кобылица бая Манжи и каурый конь.
Буланый сначала бежал неохотно и только на третьем километре перешёл на волчьи скачки. Сидеть на нём было трудно. Кобылица Яжная и конь в яблоках скрылись из виду.
На пятом километре Буланый обогнал кобылицу Манжи и каурого. Впереди было только трое. За поворотом Кирик увидел вороную Яжная и рыжего коня Стёпки. Буланый сравнялся с ними, и Кирик почувствовал резкую боль в спине: Стёпка ударил его нагайкой и крикнул злобно: «Посторонись, нищенок!».
Кирик пригнулся к гриве коня, новый удар прошёлся по его голым плечам. Закусив губу от боли, Кирик первый раз ударил Буланого. Буланый затоптался на месте. Рыжий конь Зотникова оказался впереди. Сзади послышался дробный стук копыт тёмно-гнедой кобылицы, и мимо Кирика, размахивая плетью, промчался племянник Манжи. Но Буланый успокоился и помчался вперёд. До рыжего коня Стёпки оставалось с полкилометра: было заметно, что рыжий начал сбавлять бег. Буланый нагнал его на седьмом километре. Конь в яблоках и вороная кобылица Яжная далеко ушли вперёд.
«Не прийти мне первому», — подумал Кирик в отчаянии и, наклонившись к уху коня, прошептал ему, как другу:
— Вперёд!
[22] Каурый — светло-каштановый, желто-рыжий