История Швеции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С литературной точки зрения, «Сага о Готланде» — в высшей степени интересный документ.

Исторические судьбы Готланда известны нам очень хорошо благодаря исключительно богатому археологическому материалу и целой серии достоверных документов.

Возвышение Готланда объясняется прежде всего его чрезвычайно благоприятным местоположением. Но история этого острова богата трагическими и жестокими конфликтами. Быстрый расцвет Висбю, относящийся приблизительно к 1170–1270 гг., вызывал зависть и неприязнь со стороны как близких, так и далеких соседей. Старые купеческие династии Готланда, потомки крестьян, еще в XIII в. занимавшиеся продажей английскому двору русских драгоценных товаров — мехов и воска, — не могли равнодушно смотреть на немцев и голландцев, живших в Висбю.

Существовал глубокий конфликт между купцами и шкиперами из крестьян, придерживавшимися своего «стиля торговли» с традициями времен викингов, с одной стороны, и горожанами, представителями торговой культуры позднего средневековья, — с другой; в 80-х годах XIII в. между этими двумя группами возникла открытая война; победа осталась за горожанами, укрывавшимися в городе, окруженном мощным кольцом стен. Шведский король Магнус Ладулос поддержал их в благодарность за то, что они признали его власть и, кроме того, стали платить в его казну постоянные налоги. Висбю занял, таким образом, бесспорно господствующее положение на острове. Но теперь появились другие соперники, более далекие. Купцы, ездившие раньше из Северного моря в Балтийское через Готланд, стали искать других путей. Они отказались от пути через Ютландию, по узкому перешейку между Эльбой и Любеком, требовавшего перегрузки товаров, и с середины XIII в. делали попытки пройти морем севернее, в обход Ютландии. У самого входа в Балтийское море они неожиданно нашли новый источник дохода — соленую сельдь, поставлявшуюся сконскими рыбаками.

Немецкие ганзейские города, и прежде всего Любек, получили большое влияние на островах Сканёр и в Фалстербу. Вендские города также стали отправлять свои товары в Северное море, минуя Готланд. Все это привело к тому, что господствующая роль в торговле на Балтийском море перешла от Висбю к Любеку, купцы которого не брезгали для завоевания господства никакими средствами. В 1299 г. было решено прекратить применение в Висбю печати «объединенных купцов»; это решение как бы символизирует перемещение центра североевропейской торговли. Побережья Балтийского и Северного морей слились в единый торговый район, в котором Висбю как в географическом, так и в экономическом и политическом отношении оказался периферией.

Однако период расцвета Висбю еще не миновал, хотя он и утратил положение «главного города» Ганзы. Теперь это был крупный местный центр в великом торговом Ганзейском союзе, сохранявший значение важного промежуточного пункта на пути в Новгород. Хотя в товарообороте позднего средневековья участвовала сравнительно небольшая масса товаров, эти товары поражали своим разнообразием. Сохранились счета больших поминок по лагману Биргеру Перссону из Финста от 1328 г. Товары, закупленные для этих поминок, были привезены издалека: шафран — из Испании или Италии, имбирь — из Индии, «райское зерно» — из Западной Африки, корица — с Цейлона, перец — с Малабарского берега, миндаль, рис и сахар — из Испании, вина — из Остзейской области и из Бордо. Торговля этими товарами все еще приносила Висбю большие доходы, равно как и торговля шведским и русским сырьем, сукном, солью и пивом из Германии и стран к западу от нее. Недаром любекская хроника середины XIII в., написанная Детмаром, приводит популярную в то время поговорку, что в Висбю «всегда много золота» и что там «свиньи едят из серебряных корыт». В это время Висбю и Готланд неожиданно начали играть большую роль в важных политических переговорах между Данией, с одной стороны, и Швецией и Ганзой — с другой.

Отношения между Швецией и Данией около 1360 г. до сих пор еще во многом неясны. Как мы уже говорили, Вальдемар Аттердаг и Магнус Эрикссон то воевали друг с другом, то заключали союзы, и Сконе в 1360 г. снова перешло к Дании. В то же время оставалось еще несколько нерешенных вопросов в области взаимоотношений Дании с ганзейскими городами, особенно по части торговых привилегий. Датский король требовал уплаты очень большой суммы за возобновление привилегий, данных Данией Ганзе, но ганзейские купцы оказались на этот раз несговорчивыми. Король решил проучить их, а кстати и Швецию. В его распоряжении была хорошая армия ландскнехтов, с помощью которых он надеялся захватить большую добычу. Весной 1361 г. Вальдемар Аттердаг закончил подготовку к военному походу, цель которого была известна лишь узкому кругу людей. Надвигались самые драматические события во всей средневековой истории Висбю.

Флот Вальдемара направился сначала к острову Эланд и взял там крепость Боргхольм. Затем Вальдемар отплыл на Готланд и во второй половине июля высадился на западном берегу этого острова. Здесь он встретил сильное сопротивление, по-видимому, со стороны наспех собранного ополчения. Сообщения об этом походе сходятся на том, что именно готландские крестьяне выдержали ряд жестоких сражений с хорошо вооруженными войсками Вальдемара. Сохранились сведения о трех таких сражениях; последняя отчаянная битва произошла уже непосредственно под стенами Висбю. Об этой битве сообщает древняя надпись, сохранившаяся на так называемом Корсбетнингене (братской могиле). Краткий, но очень выразительный текст на латинском языке в переводе гласит следующее: «В 1361 г., во вторник после дня св. Иакова (27 июля), гогландцы пали в бою с датчанами у ворот Висбю. Здесь они похоронены. Молитесь за них!» В документе, близком по временам к этим событиям, упоминается о двух тысячах павших крестьян; запись в Висбю называет цифру в 1800 человек; любекская хроника говорит в общей форме о кровавом поражении и о том, что крестьяне не имели оружия и не были подготовлены к бою.

В начале XX в. археологи случайно нашли под Висбю несколько братских могил, где были погребены после сражения павшие в бою воины. Замечательное оружие, уже заржавевшее, отрубленные части тел, пронзенные стрелами черепа, еще одетые в шлемы, — все эти огромные груды человеческих костей и доспехов представляют наглядную картину средневекового сражения. Анализ содержимого братских могил позволил воспроизвести в точности весь ход этого кровопролитного сражения. В борьбе с ландскнехтами Вальдемара готландское крестьянское ополчение, конечно, было обречено на гибель. Остров не мог защищаться. Прямо из своих домов люди шли в последний бой. Среди скелетов можно видеть остатки костей, принадлежавших людям всех возрастов, есть кости детей и калек. Даже женщины участвовали в этом беспощадном бою.

Теперь, когда мы познакомились с характером этого сражения, мы можем задать себе вопрос: какова была роль жителей Висбю в сражении? Точных сведений об этом мы не имеем, но последующие события дают нам любопытный материал, помогающий ответить на этот вопрос. Вскоре после катастрофы жители Висбю открыли перед победителем ворота города, причем сделали это, как сообщает источник того времени, «добровольно». В сообщениях францисканских монахов из Висбю отмечается, что капитуляция явилась результатом переговоров. Два дня спустя Вальдемар Аттердаг издал грамоту о привилегиях, гарантировавшую жителям «все права и свободы, которыми они пользовались издревле». Тот факт, что отдельные участки городской стены Висбю сложены иначе, чем вся стена, объяснялся средневековым военным обычаем, согласно которому победители входили в побежденный город через бреши, пробитые ими в городских стенах. Возможно, что так было и в Висбю. Город сдался. Это показывает, что горожане заняли совершенно иную позицию по отношению к Вальдемару Аттердагу, чем крестьяне. Они вели переговоры, чтобы укрепить положение Висбю как торгового города посредством новых привилегий. Еще раньше, говоря о средневековой истории Готланда, мы указывали на противоречия между деревней и городом, характерные, по-видимому, для всего этого времени — как для древнейшего периода существования Висбю, так и для эпохи междоусобных войн при Магнусе Ладулосе. Некоторые современные исследователи пытаются доказать, что эти противоречия между крестьянами и горожанами на Готланде — только кажущиеся. Однако внимательное изучение событий, имевших место во время нашествия Вальдемара Аттердага на Готланд, показывает, что эти противоречия существовали и на деле.

Жители Висбю, защищенные крепкими городскими стенами, имели возможность вести переговоры о капитуляции, между тем как открытые для врага села и деревни были лишены этой возможности. Жители Висбю, по-видимому, рассудили, что для торгового города гораздо выгоднее сдаться на милость победителя, чем терпеть бедствия, связанные с осадой и штурмом и с их последствиями. К решению капитулировать жителей Висбю могли побудить различные причины: легкая победа Вальдемара над неорганизованным крестьянским ополчением; кровавая резня, учиненная на глазах горожан, которые могли наблюдать сражение с крепостных стен; возможно, также ненадежность городских валов и недостаток оборонительных сил. Но как бы то ни было, несомненно одно: Вальдемар вступил в город. Висбю должен был платить за то, что король согласился заключить с ним договор.

Много было написано по поводу контрибуции, наложенной на Висбю, причем, как это нередко бывает, в этих писаниях содержится немало фантастики. Но, если даже отбросить все преувеличения, у нас останется достаточно материала, позволяющего судить, что получил Вальдемар в результате своей победы. В городе находились в тот момент большие запасы товаров, принадлежавших купцам из других ганзейских городов. Жители Висбю позднее писали, что им пришлось ради сохранения чужого имущества поступиться своим собственным. Видимо, они надеялись таким образом убедить чужеземных купцов взять на себя часть убытков. Но, как бы то ни было, купцам Висбю пришлось расстаться с частью своих сокровищ.

Золото, серебро, меха, приобретенные на русских рынках, и много других ценностей было передано победителям, для которых война с Висбю оказалась выгодным и прибыльным предприятием. Но Висбю не был полностью разграблен: ведь этот богатый тортовый город мог представлять большой интерес и в будущем. Некоторые позднейшие историки пытались приурочить начало упадка Висбю к знаменитому поражению в битве с датчанами, поддерживая популярную версию, будто бы датский король ограбил город дочиста и увез с собой в Данию все его несметные сокровища. Но это — совершенно ошибочное мнение. Свою ведущую роль и свое стратегическое положение города, господствующего над всей Балтикой, Висбю утратил уже раньше.

Но готландские крестьяне действительно получили в это время такой удар, от которого с трудом можно было оправиться.

Поход на Готланд и взятие Висбю были политическим маневром, направленным и против Швеции и против несговорчивой Ганзы, — для обеих Готланд и Висбю были самым уязвимым местом. По отношению к Швеции Вальдемар занимал теперь в Балтийском море выгодную стратегическую позицию, что значительно улучшило его внешнеполитическое положение. Впрочем, остров Готланд вплоть до середины XVII в. оставался яблоком раздора между скандинавскими государствами.

Глава VIII

КАЛЬМАРСКАЯ УНИЯ И ЕЕ ПРЕДПОСЫЛКИ. МАРГАРИТА, ЭРИК ПОМЕРАНСКИЙ И ЭНГЕЛЬБРЕКТ

(1363–1434 гг.)

Когда немецкие ландскнехты Альбрехта Мекленбургского покончили с Фолькунгами, можно было ожидать, что немцы немедленно начнут эксплуатировать Швецию. Альбрехт вовсе не был слабым и малоспособным правителем, как его изображали противники (этот образ стал традиционным): он добился довольно значительных внешнеполитических успехов, в частности временно захватил у Дании Сконе; государственный совет вел с ним постоянную борьбу и одерживал над ним верх с большим трудом.

Одно время наиболее влиятельный член государственного совета Бу Юнссон Грип, дротс, то есть самый высокопоставленный чиновник при короле, собственник крупнейших ленов, был сильнее Альбрехта. Но когда Бу Юнссон умер (1386), король, по-видимому, решил осуществить большие реформы. Мекленбургско-шведское правление Альбрехта становилось все более опасным для дворянства и для других общественных групп. Снова вспыхнула борьба между королевской властью, стремившейся к абсолютизму, — на этот раз при сильной поддержке иностранцев — и той частью шведского общества, которая оберегала конституционные свободы.

В течение XIV в. военное дело в Швеции быстро развивалось в направлении, намеченном еще при Фолькунгах. Повсюду возводились мощные замки, особенно при Альбрехте, который еще у себя на родине оценил их военное значение. Эти замки служили одновременно и центрами управления: все прилегающие к ним земли передавались крупным феодалам в лен на различных условиях (служебный лен, подответственный лен, лен под залог). Новые владельцы несли ответственность за порядок на пожалованной им земле и за ее военную охрану, получив взамен право взимания податей в данной местности.

Возможно, иноземцы, придворные Альбрехта, ввели новые правила управления леном. Недаром памфлеты того времени, направленные против Альбрехта, с особой ненавистью клеймят зверские методы взимания податей. Много крупных замков и ленных владений попало в годы правления Альбрехта в руки его отца и других мекленбуржцев. Поэтому естественно, что центральным вопросом в борьбе между королями и шведскими феодалами, с особой силой разгоревшейся в конце 1380 г., был вопрос о владении замками и ленами. Король непосредственно контролировал лишь очень незначительную часть своей страны; он хотел во что бы то ни стало вернуть те земли, которые в свое время были отданы на правах лена под залог Бу Юнссону и другим феодалам.

В этой обстановке шведские феодалы обратились в 1388 г. с просьбой о помощи к Маргарите, королеве Дании и Норвегии, дочери Вальдемара Аттердага и вдове короля норвежского Хокана, сына Магнуса Эрикссона. В феврале 1389 г. при Осле в Вестерйётланде войска Маргариты одержали победу над войсками Альбрехта; сама Маргарита была объявлена «полноправной госпожой» Швеции, и ей достались все оставленные мекленбуржцами замки и лены.

Но на этом борьба с немцами еще не кончилась. В Стокгольме летом 1389 г. немцы, оставшиеся верными Альбрехту, убили многих известных горожан во время резни в Чеплинге. Сторонники Альбрехта — виталийцы — разбойничали на Балтийском море. Маргарита взяла Стокгольм только в 1398 г., а остров Готланд — в 1408 г.; сын Бу Юнссона, Кнут Буссон, формально состоявший на службе у Альбрехта, сохранял свою независимость в Финляндии вплоть до 1399 г. Фактически же три скандинавских государства — Швеция, Дания и Норвегия — получили в лице Маргариты одного правителя и объединились теперь в личной унии. Политика Маргариты с самого начала была отмечена печатью династических интересов. Но скандинавские народы были близки друг к другу по крови; кроме того, Швецию и Данию объединяла общая непосредственная борьба, которую они вели против сильного немецкого влияния.

Но если королева Маргарита желала превратить случайные династические связи между тремя скандинавскими государствами в прочный союз, ей надо было подумать о будущем. Так как Улоф, единственный сын ее и Хокана Магнуссона, умер, она решила сделать своим преемником сына своей племянницы Эрика Померанского. Еще в 1388 г. Эрик был избран наследником норвежского престола, а в 1396 г. ему присягнули на верность Дания и Швеция. В середине лета 1397 г. в крупнейшем городе Южной Швеции — Кальмаре, неподалеку от датской границы, представители датской, шведской и норвежской знати должны были принести ему присягу и короновать его. На это торжество съехались из Швеции, Дании и Норвегии члены государственных советов всех трех стран, рыцари, епископы и прелаты.

Подробного описания того, что происходило в Кальмаре, у нас нет, но в нашем распоряжении имеется один документ, составленный, очевидно, в то время. С помощью этого документа мы можем почти полностью восстановить ход событий.

Эрик был коронован королем Дании, Швеции и Норвегии в троицын день. Присутствовавшие при этой церемонии представители всех трех государств, каждый от имени своего государства, поклялись в верности новому королю. Все это было изложено в основной грамоте, написанной на пергаменте, и скреплено печатями присутствующих. Документ этот, безусловно подлинный, рисует только внешнюю сторону событий. Он не дает возможности проникнуть во все тайные переговоры, споры, интриги, которые, несомненно, имели тогда место. Тем более интересным и даже интригующим представляется нам другой, составленный там же, документ, комментировавшийся рядом шведских и датских ученых — Палудан-Мюллером, Рюдбергом, Эрслевом, Вейбуллем, Карлссоном и многими другими. В этом документе, хранящемся в датском государственном архиве, затронут, между прочим, вопрос об общей для всех трех государств конституции, которая должна была регулировать важные государственные вопросы. Эрик Померанский должен был быть королем пожизненно, и после него все три государства должны были иметь одного общего короля и никогда не разделяться. Избирать короля предписывалось из числа прямых потомков Эрика. В случае, если бы таковых не оказалось, короля должны были выбрать «по совести, в тесном согласии друг с другом» члены государственных советов всех трех стран. Была провозглашена до известной степени единая внешняя политика: в случае если война или агрессия со стороны чужеземцев угрожала одной стране, это касалось всех трех; давались общие директивы для внешних переговоров с иностранными государствами; преступники, изгнанные из одной страны, изгонялись из всех трех, а все споры, распри и недоразумения, имевшие место до тех пор между тремя государствами, отныне считались аннулированными и никогда более не должны были возобновляться. И в то же время каждое государство сохраняло свои внутренние законы, свое право и свою форму Управления.

Это была попытка установить раз навсегда тесное политическое сотрудничество под единым руководством, иными словами, создать унию, но с сохранением политических традиций, законов и прав каждой страны. Конечно, выразить идею такой унии в простой, ясной и не допускающей кривотолков форме трудно. Не вполне удалось это и авторам документа. И тем не менее этот документ является образцом тонкой политической мысли и вообще высокой политической культуры. «Это гениальное государственное мышление, отличающееся широтой, чувством нового и умной сдержанностью», — так характеризует этот документ один из шведских историков [27].

Относительно ценности этого документа не может быть двух мнений. Но смысл его толкуется по-разному, и иногда расхождения во мнениях очень значительны. Был ли этот документ действующим актом об унии или только проектом такого акта? Чьи интересы он выражал: королевы или ее противников? [28]

Документ об унии отличается рядом поразительных особенностей. В нарушение имевшегося предписания в отношении важных законодательных актов он был написан не на пергаменте, а на бумаге. Вообще он носит характер наброска. Печати, которые в средние века играли роль нынешней подписи, стоят непосредственно на бумаге, причем буквы на них так слились, что исследователи проявили незаурядные способности, когда разбирались в этих плохо сохранившихся кусках воска. Из перечисленных в начале грамоты лиц, присутствовавших при скреплении документа, а именно — семи шведов, шести датчан и четырех норвежцев, являвшихся наиболее важными сановниками соответствующих государств, только семь шведов и трое датчан приложили свои печати; печати остальных трех датчан, а также всех норвежцев отсутствуют. По-видимому, эти представители не получили определенных полномочий от своих правительств. Более того, в грамоте сказано, что она будет переписана в шести экземплярах, на пергаменте, в таком виде, «как здесь выше написано», однако этого сделано не было. Достоверно лишь одно: здесь речь не идет о каком-то неизменном решении, о настоящем акте унии. Соглашение между тремя государствами после коронования носило временный характер; оно было в силе до смерти Эрика Померанского. Это решение так никогда и не было зафиксировано «навечно», в форме официального документа. Сохранившийся акт свидетельствует лишь о больших замыслах, о серьезных планах и переговорах.

Но как бы то ни было, уния существовала — пусть временно — в период правления Маргариты и Эрика. Сторонники унии имелись во всех трех странах. Для феодалов, которые владели наследственными или благоприобретенными землями в двух и более странах — а таких феодалов было много, — этот акт представлял несомненные выгоды. Но стоял серьезно вопрос, окажется ли прочным это сотрудничество при различии интересов трех стран, при различии их внешнеполитических традиций (Дания больше думала о Юге, Швеция издавна больше интересовалась Востоком). Конечно, в условиях усиленного натиска немцев на Швецию в конце XIV в. сотрудничество было возможно и даже необходимо. Но сохранится ли этот союз и тогда, когда этот натиск ослабнет? Могла ли в рамках унии прекратиться или хотя бы стихнуть давняя вражда между королем и аристократией? Все это зависело от того, какой путь изберет в своей дальнейшей деятельности наследник Фолькунгов и Вальдемара.

В своей внешней политике Маргарита стремилась прежде всего изгнать немцев из Скандинавии и расширить границы Дании к югу. Что касается внутренней политики, то Маргарита стремилась укрепить государство и навести финансовый порядок с помощью системы управления местных фогдов, непосредственно подчиненных центральной власти. Именно этого в Швеции так и не смогли добиться Магнус Эрикссон и Альбрехт. Маргарита проводила свои планы с большой последовательностью, и благодаря гибкой политике ей удалось избежать столкновений с высшей шведской знатью. Еще тогда, когда Швеции грозила опасность со стороны Мекленбурга, знать пошла на большие уступки королеве — в 1396 г. в Нючёпинге. Теперь, воспользовавшись этими уступками, Маргарита провела в Швеции фактическую «редукцию» (возвращение в казну феодальных земель), осуществив таким образом программу, которую безрезультатно пытался осуществить Магнус Эрикссон. В особенно тяжелом положении оказалось духовенство, так как редукцией его земель занималась под контролем Маргариты верхушка шведских феодалов. Маргарита, обладавшая удивительной способностью проводить свои планы без излишних трений, старалась не давать шведских замков иностранцам. Королева подолгу жила в Швеции: в период с 1398 по 1412 г. она провела там, вероятно, значительно больше времени, чем в Дании. Король Эрик раза два посещал Финляндию. Маргарита очень искусно воздействовала на общественное мнение Швеции, умело используя при этом влиятельный монастырь Вадстену, основанный в 1346 г. Биргиттой (1300–1373).

[27] [27] И. Андерссон является апологетом идеи «скандинавизма», то есть политического объединения трех северных государств под руководством шведского монополистического капитала. Этим объясняется отношение автора к Кальмарской унии, в которой он видит прообраз своего политического идеала, хотя в этой унии господствующее положение занимала Дания и сама уния возникла на основе военно-феодальной агрессии. — Прим. ред.

[28] [28] В дальнейшем автор все же уклоняется от прямого ответа на эти вопросы. Кальмарская уния трех скандинавских государств таила в себе ряд существенных противоречий, которые вскоре вылились в открытую борьбу между Швецией и Данией. Для Швеции эта уния была результатом компромисса между «национальными» кругами и феодальной знатью, но выиграла от нее только последняя. Это сказалось на всем дальнейшем ходе событий. Почувствовав себя гегемоном на Балтийском море, Дания, опираясь на шведскую знать, подчинила Швецию своей торговой политике. Феодальная знать попыталась установить в Швеции датскую феодальную систему с крепостническими традициями. Эта попытка вызвала волну крестьянских восстаний, во главе которых стоял рудокоп Энгельбрект Энгельбректссон. — Прим. перев.