1943. Дивизия СС «Рейх» на Восточном фронте: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Несмотря на трудности, незадолго до полудня 13 февраля Рябухино было взято. После этого Кумм решил остановиться для перегруппировки своих батальонов и пополнения боеприпасов и топлива. Этот процесс затянулся, и полк встретил ночь в Рябухино.

Следующим объектом полка СС «Дер Фюрер» стало село Охочее, лежащее почти в 10 километрах к югу. Разведывательный дозор унтерштурмфюрера СС Эдмунда Никманна[159] из 10-й роты установил, что Охочее занято врагом. Правда, кроме этого факта, разведка ничего больше не установила. А в Охочем, еще с утра 13 февраля, закрепилась 201-я танковая бригада с отдельными частями 8-й гвардейской кавалерийской дивизии, имевшими приказ прикрывать отход кавалерии (вероятно, основных частей 8-й гвардейской кавалерийской дивизии)[160].

Ночью полк СС «Дер Фюрер» вышел на стартовые позиции в лесу, в четырех километрах к северу от Охочего. Впереди Кумм поставил 3-й батальон Хорна, а 2-й батальон Штадлера он оставил в резерве.

В 05.00 началась атака, которую поддерживали танковая рота из «Лейбштандарта» и батарея 2-го дивизиона артиллерийского полка СС «Дас Райх». Наступая вдоль обеих сторон дороги Рябухино — Охочее, впереди шла 10-я рота Хайнца Вернера, на которую была возложена главная задача — взять Охочее, а сразу за ней — 11-я рота. Когда до деревни оставалось не более одного километра, 10-я рота попала под сильный огонь из противотанковых орудий, минометов и пулеметов противника. Хотя дальнейшее продвижение вперед стало невозможным, рота спешилась (то есть оставила бронетранспортеры) и под огнем продолжила атаку в пешем строю. В первых рядах шел командир роты оберштурмфюрер СС Хайнц Вернер. Удивительно, но этой самоубийственной атаке сопутствовал успех, гренадеры достигли окраинных домов на западе деревни, в рукопашном бою выбили из них красноармейцев и закрепились. Во многом этот успех стал возможным из-за эффективных действий танкистов и артиллеристов, которые часто вели огонь прямой наводкой. Но, на беду эсэсовцев, и у тех и у других вскоре закончились боеприпасы, и гренадеры остались без поддержки (в свете этого факта утверждение А.Ф. Козинского, что весь день советские войска в Охочем отражали танковые атаки немцев[161], более чем странно).

Это достижение 10-й роты дало возможность перейти в атаку 9-й и 11-й ротам. Однако после прекращения немецкого артиллерийского огня красноармейцы в Охочем воспрянули духом. Это сполна ощутила на себе многострадальная 9-я рота, которой досталось больше всего. Заметим, что к моменту атаки 10-й роты 9-я находилась в одном километре от Охочего. Теперь Альфонс Шобер получил приказ поддержать Хайнца Вернера, для этого он должен был пересечь речушку Берестовая южнее деревни и ворваться в Охочее. Рота начала движение и вскоре вышла на широкое открытое пространство перед селом. Что касается 11-й роты, то она как раз подходила к Охочему, следуя «по следам» 10-й роты. Именно в этот момент советские солдаты открыли сильный артиллерийский, минометный и пулеметный огонь, накрыв весь фронт наступления 3-го батальона, для которого начался настоящий ад! Застигнутая на открытом пространстве, 9-я рота понесла тяжелые потери. Прибывший на передовую командир батальона Фриц Хорн был тяжело ранен осколком снаряда в руку, а адъютант батальона оберштурмфюрер СС Фридрих Эбервайн — убит. Также были потеряны два ротных командира, получивших тяжелые ранения (отметим, что большинство ранений немцами было получено в результате артиллерийского огня). Управление батальоном было нарушено. Подразделения 11-й роты, застигнутые огнем на подходе к Охочему, были обращены в бегство[162]. Командир 9-й роты Альфонс Шобер, достигший-таки Охочего со своими людьми, как старший офицер взял командование батальоном на себя, но из этого мало что вышло. Свою главную задачу он видел в организации эвакуации раненых, что удалось осуществить лишь благодаря мужеству и самоотверженности батальонного врача гауптштурмфюрера СС доктора Герберта Шпильбергера[163], который с группой санитаров прибыл на передовую и организовал спасение раненых. Вскоре понесшие тяжелые потери части 9-й роты, не выдержав вражеского напора, оставили Охочее, когда 9-ю роту собрали после отхода, то исполняющий обязанности ее командира унтерштурмфюрер СС Герхард Шмагер[164] насчитал, вместе с собой, всего лишь 21 гренадера[165]. Их отход обеспечил обершарфюрер СС Алоис Пильгершторфер из 10-й роты. Он возглавил два взвода, чьи командиры выбыли из строя, и под сильным вражеским огнем развернул эти взводы на оборонительной линии, обеспечив прикрытие отходящих подразделений. Оставшиеся на окраине Охочего гренадеры 10-й и частично 9-й рот укрылись в домах, отчаянно сдерживая вражеский напор.

К счастью для немцев, во главе полка СС «Дер Фюрер» стоял хладнокровный и решительный командир. Отто Кумм прибыл на окраину деревни, чтобы лично оценить масштабы катастрофы, постигшей его лучший батальон. Обстановка царила нервная, солдаты были уже готовы отступать, осталось только сдать противнику последние удерживаемые дома. Красноармейцы имели в деревне прочную оборону, подкрепленную, по немецким данным, не менее чем 30 танками[166] (очевидно, 201-й танковой бригады) и множеством хорошо замаскированных, главным образом в стогах сена, противотанковых орудий. Нужно было принимать решение. Кумм понимал, что если сейчас вывести батальон из боя, то в ближайшем будущем маловероятно удастся организовать новую атаку. Руководствуясь этой мыслью, он и начал действовать. Первым делом Кумм назначил в батальон нового командира — им стал испытанный в боях адъютант полка гауптштурмфюрер СС Фридрих Хольцер, получивший приказ собрать всех, кого можно, и возобновить штурм[167]. В бою была задействована 12-я рота. В это же время 2-й батальон Штадлера, пересев на оставшиеся «Ханомаги» 3-го батальона, был направлен к Охочему с востока, ударив через деревню Поповка[168]. В самом Охочем главная роль в штурме села снова была возложена на Хайнца Вернера и его 10-ю роту, которая с честью выполнила эту миссию. Бой продолжался до ночи, но в конце концов деревня осталась за немцами. В бою в Охочем отличился обершарфюрер СС Адольф Пайхл, командир противотанкового взвода 12-й роты. Под огнем противника он развернул свои орудия и организовал ответный огонь. Немцы уничтожили несколько советских опорных пунктов, одно противотанковое орудие и три грузовика, подвозящих боеприпасы на позиции. Сам Пайхл в ходе боя был ранен в левую руку, но героически оставался на передовой и руководил боем. При этом под сильным вражеским огнем он даже помогал эвакуировать раненых. Что касается 2-го батальона, то здесь особо отмечались заслуги командира 6-й роты Герберта Шульце — именно его рота добилась наибольших успехов среди остальных рот батальона.

Вернер Хольцер

Адольф Пайхл

Остатки советских частей в Охочем под прикрытием вьюги пробились в район Тарановки (10 километров к северо-востоку от Охочего), при этом, по данным А.Ф. Козинского, подбив 6 немецких танков!. Как нам кажется, скорее всего, это были не танки, а бронетранспортеры 2-го батальона Штадлера.

Главной причиной этого успеха стало то, что 3-й батальон быстро вернулся в норму после короткого приступа слабости под сильным вражеским огнем и нашел в себе силы атаковать снова. Как патетически отмечалось в полковой истории, «молодые люди снова восстановили уверенность в собственных силах и никогда больше не теряли ее снова»[169]. Бои за Охочее вошли в историю 3-го батальона полка СС «Дер Фюрер» как «Кровавое воскресенье в Охочем»[170].

Вскоре Фридрих Хольцер передал командование батальоном гауптштурмфюреру СС Винценцу Кайзеру, занимавшему должность коменданта дивизионной штаб-квартиры. Следует сказать, что, к сожалению, роль штурмбаннфюрера СС Фрица Хорна[171] в сражении за Харьков незаслуженно забыта историками, даже Пауль Хауссер не упомянул о нем в своей книге, но зато назвал Винценца Кайзера[172]. Мы нисколько не отрицаем последующие заслуги Кайзера, но факт есть факт — именно Хорн вел батальон в тяжелых боях 5—13 февраля 1943 года, и поэтому не упоминать о нем вообще — более чем некорректно.

Тем временем на правом фланге атаки мобильной боевой группы наступал мотоциклетный батальон «Дас Райх», на 13 февраля насчитывающий всего 290 человек. Это не помешало ему 13 февраля достичь деревни Староверовка, в 25 километрах западнее Охочего. Несмотря на слабость своих сил, Якоб Фик позаботился и об охране занятой территории, оставив в тылу подразделения охраны для обеспечения линий снабжения. Что касается разведывательного батальона Курта Майера, то он 13 февраля особых успехов не имел, поскольку вскоре после начала атаки был вынужден остановиться из-за нехватки горючего. Наибольших успехов 13 февраля достиг 1-й батальон 1-го панцер-гренадерского полка СС, который вышел к селу Берека (16 километров юго-восточнее Охочего). 14 февраля, пока полк СС «Дер Фюрер» штурмовал Охочее, мотоциклетным батальоном Якоба Фика были взяты деревни Мелеховка и Парасковия (лежащие к западу от Охочего). У Мелеховки сражался 33-й гвардейский кавалерийский полк 8-й гвардейской кавалерийской дивизии. Согласно советским отчетам, полковая артиллерийская батарея уничтожила семь танков, бронетранспортер и 120 немецких солдат и офицеров[173]. По другим данным, одна артиллерийская батарея 33-го гвардейского кавалерийского полка уничтожила в бою у Мелеховки 14 февраля 10 немецких танков, 7 бронетранспортеров и более 300 солдат и офицеров[174]. Так и неясно, что послужило причиной подобного разнобоя в данных. Как бы то ни было, но, учитывая, что поле боя осталось за немцами, достоверность этих данных вызывает определенные сомнения, особенно в числе людских потерь. То же и с подбитыми танками, поскольку наличие последних в этом районе не подтверждается немецкими источниками[175]. Затем мотоциклетный батальон продвинулся на восток вдоль дороги Парасковия — Алексеевка и соединился с батальоном Курта Майера в Ефремовке.

Типичный пейзаж февраля 1943 года под Харьковом

Таким образом, 13 февраля немцы вклинились в полосу наступления 6-го гвардейского кавалерийского корпуса, нанесли ему сильный удар во фланг, частично раздробили и перерезали тыловые коммуникации[176]. Корпус понес большие потери. О продолжении его наступления речь больше не шла. Поскольку над советскими кавалеристами стали сгущаться тучи, то командование приняло решение вывести соединения кавалерийского корпуса в южном направлении для перегруппировки, затем нанести удар немцам во фланг и через его тылы прорваться в район Люботина, на соединение с подвижными частями 40-й армии[177]. 201-я танковая бригада должна была обеспечить отход кавалерии, что, как мы увидели, успешно было осуществлено в Охочем 14 февраля. В ночь с 14 на 15 февраля кавалерийские части в районе Охочего оторвались от преследования полка СС «Дер Фюрер».

Интересно, что в 10.50 14 февраля приказ Ланца предписал Дитриху продолжить атаки против 6-го гвардейского кавалерийского корпуса, и это несмотря на то, что фронт на севере, северо-западе и востоке от Харькова рушился. В итоге батальон Майера был брошен в обход Охочего на Береку, но из-за недостатка топлива и боеприпасов перекрыть коридор между Берекой и Алексеевкой, которым могли воспользоваться советские кавалеристы, не сумел. Даже больше — кавалеристы оттеснили Майера к Береке, где разведывательный батальон был окружен.

Действия мобильной группы СС против 6-го гвардейского кавалерийского корпуса позволили ликвидировать угрозу обхода Харькова с юга и избежать окружения немецких войск в первой столице УССР. Действительно, к 14 февраля передовые части 5-го гвардейского танкового корпуса уже достигли Люботина (около 25 километров на север от Новой Водолаги), глубоко обойдя сам город Харьков. Д. Найп считает, что удар по кавалерийскому корпусу предотвратил окружение Харькова еще 10–11 февраля[178]. Так что если бы не действия группы Дитриха, остановившей 6-й гвардейский кавалерийский корпус, то очевидно, что Харьков был бы полностью окружен к этому моменту. Но следует отметить, что как-то повлиять на общий ход событий, то есть способствовать удержанию Харькова немцами, мобильная группа СС никак не могла. Остановить войска, атакующие Харьков с севера и востока, Хуберту Ланцу было нечем. В этой связи интересно, что в 05.10 14 февраля Ланц получил очередной приказ от группы армий «Юг» оборонять Харьков. В нем ясно указывалось — «удерживать город при всех обстоятельствах, даже если для этого потребуется остановить атаку на юге»[179]. В создавшихся условиях прямо напрашивалась переброска эсэсовской ударной группы с юга на север. Однако сделано это не было. Лишь в 17.30 14 февраля Ланц отдал приказ Зеппу Дитриху «остановить атаку на юг и удерживать захваченную территорию»[180]. Кроме этого, Ланц приказал Дитриху высвободить часть сил (в том числе и мотоциклетный батальон Фика)[181] и перебросить их в район Валок, чтобы обезопасить пути снабжения (дорогу Харьков — Полтава, которую вот- вот должен был перерезать советский 15-й танковый корпус) и прикрыть направление Ольшаны — Богодухов совместно с подходящими частями дивизии СС «Тотенкопф»[182]. Выполнить это указание было весьма проблематично, учитывая состояние дорог — по самым скромным подсчетам, марш мобильных частей затребовал бы около двух дней[183].

Пока генералы думали над общей обстановкой, солдаты на поле боя решали совсем другие задачи. Мы помним, что разведывательный батальон Курта Майера был окружен в Береке. Чтобы выручить окруженных, 15 февраля полк СС «Дер Фюрер» и мотоциклетный батальон (его не высвободили для переброски к Валкам, как предусматривалось) атаковали на Береку (то есть уже после получения приказа о прекращении боевых действий). В ходе наступления 11-я рота была остановлена огнем советских противотанковых орудий у железнодорожной насыпи. 10-я рота Хайнца Вернера была брошена ей в поддержку. Приблизившись к противнику под прикрытием левой стороны насыпи, Вернер лично повел своих людей в атаку против хорошо окопавшегося противника и стремительным ударом взял вражеские позиции, нанеся врагу тяжелые потери. В качестве трофеев было взято множество противотанковых ружей. Благодаря этому успеху 3-й батальон получил хорошие позиции для решающего броска на Береку[184]. Затем в дело вступил 2-й батальон Сильвестра Штадлера, снова пересевший в бронетранспортеры 3-го батальона. Гренадерам удалось ворваться в Береку и отбросить советские войска. В результате батальон Майера был спасен[185], а батальон Штадлера закрепился у Первомайского.

16 февраля полк СС «Дер Фюрер» получил указание выйти к Ефремовке и уничтожить остатки вражеских сил. Во время атаки 3-й батальон полка СС «Дер Фюрер» обнаружил, что только небольшая часть советских войск отступала к Ефремовке, а основные силы отходили на юго-восток. По собственной инициативе Кумм немедленно приказал нанести удар как по Ефремовке, так и по остальным силам противника. Сам Кумм лично находился в передовом отряде. Решительные действия полностью удались, несмотря на тяжелые погодные условия и неблагоприятную местность. Штаб 3-го батальона отчитался в уничтожении целого советского полка. Трофеями эсэсовцев стали 20 орудий, 30 противотанковых пушек, большое число минометов, пулеметов, много другого вооружения и амуниции[186].

В этот же день 2-й батальон получил приказ оставить район Первомайского и присоединиться к 3-му батальону с целью последующей атаки на Береку. После начала отвода батальона советские войска атаковали. Штадлер приказал Герберту Шульце контратаковать силами его 6-й роты и отбросить противника. Шульце лично возглавил контратаку. В рукопашном бою эсэсовцы отбили у противника район железнодорожной станции, при этом было убито около 30 красноармейцев. Советская атака была остановлена, и батальон смог спокойно отступить.

После этого, в свете событий под Харьковом, действия ударной группы Танкового корпуса СС на юге были свернуты.

Потрепанные части 6-го гвардейского кавалерийского корпуса собирались в районе Тарановки. 15 февраля командующий 3-й танковой армией П.С. Рыбалко бросил в помощь корпусу 184-ю стрелковую дивизию. Получив помощь, гвардейцы-кавалеристы сразу же провели несколько атак на север, но все они были отражены немцами[187]. Корпус был развернут частью сил в Береке, а частью — восточнее ее. Поскольку сплошная линия фронта отсутствовала, то определить точное место его дислокации возможным не представляется. В завершение отметим, что уж на что, на что, но на победные реляции советские командиры не скупились. По советским данным, за бои 11–15 февраля 6-м гвардейским кавалерийским корпусом было уничтожено 70 немецких танков, причем общее количество атаковавших их танков было расценено ни много ни мало в 200 штук![188] Однако в любом случае эсэсовцы понесли тяжелые потери, особенно полк СС «Дер Фюрер» и танковый батальон Макса Вюнше. Немцы «в долгу не остались», заявив о полном уничтожении 6-го гвардейского кавалерийского корпуса, что, как мы увидели, действительности не соответствовало[189]. С этим корпусом солдаты дивизии СС «Дас Райх» столкнутся и в марте, во время контрнаступления.

Напоследок хотелось бы рассказать об одном интересном эпизоде. 16 февраля к позициям 11 — й роты полка СС «Дер Фюрер» (занимала оборону вдоль железнодорожной насыпи у Береки) вышли 30 советских солдат, пожелавших сдаться в плен. Очевидно, что это были гвардейцы из кавалерийского корпуса. На обершарфюрера СС Хорста Херполосхаймера[190]они произвели гнетущее впечатление. Однако перед ротой стояла другая проблема — из-за сбоев со снабжением солдаты долгое время не получали новую экипировку, а старая тем временем приходила в негодность. Накопилось большое число ботинок, сапог, ремней и прочей кожаной экипировки, требовавшей ремонта. Поскольку своего сапожника у эсэсовцев не было, то «шписс»[191] роты проверял всех пленных красноармейцев на наличие навыков в сапожном деле. И именно этим руководствовался Херполосхаймер, когда через переводчика спросил у сдавшихся в плен, есть ли среди них сапожник. «Мужчина средних лет, дрожащий с головы до ног, сказал, что может чинить обувь. Я разрешил ему сесть, дал сигарету, а вечером отвел в тыловые подразделения». Вскоре Херполосхаймер был дважды ранен и долгое время провел в госпиталях. Он бы и забыл об этой истории, если бы более чем через год она не получила неожиданное продолжение. Херполосхаймер рассказывал: «После выздоровления от ранения… я вернулся в свою роту, мы в этот момент стояли в Южной Франции, и встретил этого русского снова… Увидев меня, он упал на колени и с благодарностью поцеловал мне руку. Я потребовал, чтобы он встал, и спросил у переводчика, что он говорит. Переводчик сказал, что мой русский говорит, что с ним за всю его жизнь не обращались так хорошо. Он хорошо работал, получал такой же паек, как и немецкий солдат, получал плату за свою работу, так что мог покупать бутылку вина каждый день. Где бы мы с ним ни встречались, он продолжал благодарить меня. За всю мою военную службу я не встречал более довольного и счастливого человека, чем этот мой русский сапожник»[192].

Тем временем остальные части дивизии СС «Дас Райх», в частности полк СС «Дойчланд», артиллерийский полк, части танкового полка, разведывательный батальон и дивизион штурмовых орудий, отчаянно сражались на северо-восточных и восточных подступах к Харькову с советской 69-й армией М.И. Казакова. Слева соседом дивизии (конкретно — полка СС «Дойчланд») была дивизия «Гроссдойчланд», смычка проходила в районе деревни Циркуны. Справа от «Дас Райх» оборонялись подразделения «Лейбштандарта», противостоящие 3-й танковой армии П.С. Рыбалко.

«Дас Райх» оказалась самым сильным немецким соединением перед фронтом 69-й армии. В этом же районе занимали позиции слабые части 213-й охранной дивизии генерал-майора Алекса Гёшена. Очень быстро эту дивизию буквально растащили по кускам, распределив ее подразделения между дивизией СС «Дас Райх» и Сводным корпусом Крамера. В итоге полк СС «Дойчланд» оказался главной составляющей немецкой обороны на этом участке фронта. Остальные части дивизии выступали лишь в качестве частей поддержки.

Подразделениям двух ослабленных немецких дивизий противостояли входившие в 69-ю армию 161,180,219,270-я стрелковые дивизии, 37-я стрелковая бригада, 1-я истребительная дивизия и 173-я танковая бригада. Даже если учесть, что советские части были серьезно ослаблены предыдущими боями, то все равно численно они значительно превосходили подразделения эсэсовской дивизии и приданных ей охранных частей. Более того, к этому моменту состояние подразделений дивизии СС «Дас Райх» было не самым лучшим, не случайно А. Исаев расценил противостоящие 69-й армии силы немецких войск «одним из самых слабых звеньев обороны»[193]. Так что дальнейшие события нужно рассматривать лишь через призму мощного превосходства советских войск в силах.

К счастью для эсэсовцев, 69-я армия испытывала большие трудности с горючим и боеприпасами, вследствие чего продвигалась крайне медленно. Весь день 11 февраля, например, согласно советским документам, «войска… армии… бездействовали перед арьергардами противника в 10–12 км от Харькова»[194]. М.И. Казаков писал в мемуарах: «Боевые действия на подступах к Харькову основательно измотали нас. Заметно поредела пехота. Резко сократилось количество боевых машин в танковых корпусах и бригадах. Многие части не имели реальных средств для подавления опорных пунктов противника, и потому бои за такие пункты принимали все более затяжной характер»[195].

Интересно, что немцы особого бездействия советских войск не отмечали, а, наоборот, всегда подчеркивали тяжесть боев и упорство противника. Так, 10 февраля 2-я рота полка СС «Дойчланд» атаковала поселок Фрунзе (на востоке от Харькова). Здесь она попала под сильный артиллерийский обстрел с фланга. Красноармейцам удалось оборудовать три удобные позиции для артиллерии, откуда они могли нанести немцам максимальный ущерб при минимальных затратах. Эту картину наблюдал обершарфюрер СС Риксингер из 4-й роты полка, проводивший неподалеку рекогносцировку для артиллерийских позиций. Поскольку противник даже не подозревал о его присутствии, то решение созрело само собой. С двумя гренадерами Риксингер приблизился к первой советской позиции с тыла, уничтожил вражеский расчет и захватил противотанковое ружье и тяжелый пулемет. Быстро развернув их, он открыл огонь по оставшимся двум позициям. Вражеские солдаты были прижаты к земле, и гренадеры 4-й роты получили возможность приблизиться к пунктам обороны противника и захватить их[196].

[159] Никманн родился 15 августа 1919 года. Член СС (билет № 423 870). Скончался от ран 7 марта 1943 года в военном госпитале в Днепропетровске.

[160] Козинский А.Ф. По тылам врага. С.230.

[161] Козинский А.Ф. По тылам врага. С.230.

[162] В истории полка СС «Дер Фюрер» расплывчато указано, что в бегство были обращены «подразделения, бывшие позади рот», но скорее всего это была именно 11-я рота.

[163] Шпильбергер родился 17 апреля 1912 года. Член СС (билет № 302 738). Умер 25 декабря 1980 года.

[164] Шмагер родился 30 апреля 1920 года. Член СС (билет № 423 884). На следующий день Шмагера на посту командира роты сменил оберштурмфюрер СС Густав Браун.

[165] Weidinger О. Division Das Reich, Vol.3. P.452. Однако вскоре в роту «подтянулись» отставшие солдаты; и ее численность «нормализовалась» до приемлемого уровня.

[166] Судя по всему, заявленное немцами число советских танков в Охочем (30) явно завышено, причем минимум втрое. В этом случае мы руководствуемся соображениями, основанными на том, что в истории полка СС «Дер Фюрер» расплывчато указано, что после взятия деревни эсэсовцами в Охочем было обнаружено лишь несколько подбитых машин и поэтому немцы просто объявили, что большая часть советских танков «бежала». Лично нам это кажется маловероятным, тем более что в немецких документах указывалось, что эти танки были вкопанными. Да и трудно представить, что батальон на бронетранспортерах, хоть и эсэсовский, смог «победить» 30 танков.

[167] Weidinger О. Comrades to the End. P. 126. Интересно, что Д. Найп говорит об атаке батальона Штадлера не с востока, а с запада. Также отметим, что на современных картах деревня Поповка отсутствует, Ныне восточнее Охочего лежит деревня Раздольное.

[168] Weidinger О. Comrades to the End. P.126. Интересно, что Д. Найп говорит об атаке батальона Штадлера не с востока, а с запада. Также отметим, что на современных картах деревня Поповка отсутствует, Hынe восточнее Охочего лежит деревня Раздольное.

[169] Weidinger О. Comrades to the End. P. 126.

[170] При исследовании этого боя автор воспользовался четырьмя различными источниками, причем во всех них картина боя разнилась в деталях, местами даже очень сильно. Так что приведенное нами описание хотя и создано на основе кропотливого анализа документального и историографического материала, но все же может иметь некоторые неточности.

[171] Хорн родился 25 ноября 1906 года. Ветеран СС (билет № 17 009). Вступил в части Усиления СС еще на заре их существования. С ноября 1941 года и по май 1942 года служил инструктором в юнкерской школе СС в Бад-Тельце. После того как Хорн оправился от раны, командовал учебно-полевым батальоном «Дас Райх». С декабря 1943 года по июнь 1944 года командовал 3-м батальоном 35-го полка СС 16-й дивизии СС. Произведен в оберштурмбаннфюреры СС 30 января 1944 года. С 20 июля по 2 августа 1944 года командовал 36-м полком СС. Затем находился в резерве и с ноября 1944 года возглавил один из полков в 15-й латышской дивизии СС.

[172] Хауссер П. Войска СС в действии. С.441.

[173] Гладков Н.Н. На огневых рубежах. С. 13.

[174] Калинин В.В., Макаренко Д.Г. Герои подвигов на Харьковщине. С.177–178.

[175] Эти данные интересны еще и тем, что в них отдельно вынесен бронетранспортер, поэтому можно оспорить популярный ныне тезис, что якобы советские войска в горячке боя писали в графу «танки» всю подбитую вражескую технику, мало разбираясь в ее типах. Хотя, бесспорно, такое имело место, но масштабы этого явления явно завышены.

[176] Шеин Д. Танки ведет Рыбалко. С.67.

[177] Козинский А.Ф. По тылам врага. С.231.

[178] Nipe G. Last Victory in Russia. P. 127.

[179] Borchert R. SS-Obergruppenfiihrer Paul Hausser. Zwischen Befehl und Gewissen. S.36.

[180] Weidinger O. Division Das Reich, Vol.3. P.452.

[181] Nipe G. Last Victory in Russia. P. 124.

[182] Nipe G. Last Victories in Russia. P. 121; Weidinger О. Division Das Reich, Vol.3. P.452.

[183] Weidinger O. Division Das Reich, Vol.3. P.452.

[184] Yerger M. German Cross in Gold, Vol.2. P. 317–318.

[185] Weidinger О. Comrades to the End. P. 127.

[186] Yerger M. German Cross in Gold, Vol.1. P.362.

[187] Шеин Д. Танки ведет Рыбалко. С.69.

[188] Гладков Н.Н. На огневых рубежах. С. 13.

[189] Вдобавок на 17 февраля 201-я танковая бригада имела целых 14 «Валентайнов» в своем составе, то есть об уничтожении бригады речь также не шла. Отметим, что апологеты войск СС, не сильно разбираясь в фактах, всячески выпячивают тезис об уничтожении гвардейского корпуса на юге Харькова.

[190] Херполосхаймер родился 3 октября 1920 года. Награжден Германским крестом в золоте 26 ноября 1943 года. В июле 1944 года переведен инструктором в панцер-гренадерскую школу СС «Киншлаг».

[191] «Шписс» — в немецкой армии специальный унтер-офицер для поручений. В Вермахте «шписсы», как правило, носили звание гауптфельдфебеля, в войсках СС — штабсшарфюрера. Отличительным признаком «шписса» были два белых галуна на каждом из рукавов.

[192] Lucas J. Das Reich. P.100–101.

[193] Исаев А. Битва за Харьков, февраль — март 1943 года. С.30.

[194] Гусев А. Битва за Харьков, февраль и март 1943 года. С. 30.

[195] Казаков М.И. Над картой былых сражений. С. 166.

[196] Yerger M. German Cross in Gold, Vol.2. P.141.