Когда в комнату вошел Шон, Энджела все еще мучилась из-за камня и не услышала, как подъехала его машина.
Он стоял в дверях и хмурился. Энджела заметила, что его правая щека припухла от новокаина.
— Привет. — Голос был приглушенным. — Что за праздник?
— Ты о чем?
Шон показал на огонь.
— Замерзла?
— Просто захотелось зажечь.
— Просто захотелось зажечь, да? — Нотка раздражения. Дрова стоили недешево.
— Как зуб? — спросила она.
— Сейчас прекрасно. — Он подошел к пышущему жаром камину, подержал над ним руки и обернулся к Энджеле. — Ну?
— Что «ну»?
— Что он сказал?
— Кто?
— Да доктор Спэрлинг же, Господи.
Озадаченный ее рассеянностью Шон нахмурился.
Энджела рассказала о визите к врачу. Шон слушал, глубоко засунув руки в карманы. Под конец он хмыкнул:
— Вот видишь? Что я говорил?
— Знаю, знаю. — Энджела поджала ноги, освобождая мужу место на диване. — Ты был прав. Как всегда.
Но он не сделал попытки сесть и продолжал стоять, внимательно рассматривая ее.
— Тогда в чем дело? — спросил он.
— Ни в чем. Я же тебе сказала. — Энджела удивленно воззрилась на него. — А что?
— Возвращаюсь и вижу, что ты лежишь на диване.
Энджела выглянула в окно. Небо уже почти сплошь затянуло тучами.
— Решила устроить себе свободный вечер, вот и все.
— А, — сказал Шон. — Все ли?
Энджела подумала, что это было сказано с явным сарказмом. Или она попросту приписывала мужу собственные грехи? Она села и спустила ноги на пол, нащупывая туфли. Шон нагнулся, чтобы подобрать разбросанные журналы.
— Что это?
Он явно прекрасно видел все сам.
— Просто журналы.
— Лучшего занятия ты не нашла? — Тон был подчеркнутым. Больше Энджела не сомневалась.