Прекрасное в жизни и в искусстве: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эстетическая оценка явлений общественной жизни теснее, чем оценка каких-либо других явлений, связана с критериями политическими и нравственными. Давая политическую оценку тому или иному явлению, мы оцениваем его с точки зрения классовой борьбы, места и роли в ней данного явления; нравственная оценка определяется отношениями между личностью и обществом. Но и в том, и в другом случае происходит отвлечение от конкретно-индивидуальных, неповторимо своеобразных внешних сторон и черт данного явления.

Оценивая явление как прекрасное, мы воспринимаем его непосредственно или представляем себе как конкретную картину жизни, как образ, внешний облик которого выявляет его внутреннюю, общественную сущность, раскрывает эстетический идеал. Историк, пищущий об эпохе Петра I, неизбежно должен дать политическую оценку Полтавской битве. Моралист, занимающийся нравственными проблемами, может дать нравственную оценку поведения Петра I в этой битве. Эстетическую же оценку того и другого мы находим в искусстве (напр., в «Полтаве» Пушкина) как оценку чувственно воспринимаемой картины, полной большого общественного смысла.

Так как общественные идеалы исторически изменчивы и принципиально противоположны у враждебных классов, то и представления о прекрасном в общественной жизни в разные эпохи, у людей разных классов резко различны и противоположны. Достаточно сказать, что идеалы прекрасного в общественной жизни у советских людей и у капиталистов современного Запада отражают коренную противоположность двух миров: мира социализма и империализма.

Все это не означает, что не существует объективно-прекрасного в общественной жизни и что все взгляды на прекрасное равноправны, поскольку все они имеют свое основание (так учит релятивистская эстетика). Объективно-прекрасным в общественной жизни, независимым от огромного количества различных классово-субъективных идеалов и точек зрения, является все то, что связано с общественным прогрессом, все то, в чем выражаются объективно-истинные общественные идеалы. Высшим выражением этих идеалов является коммунистическая партийность, исходящая из познания объективных законов общественного развития.

Очевидно, что лишь те взгляды на прекрасное в общественной жизни являются истинными, которые порождены объективно прекрасным. Те же взгляды, которые не совпадают с объективно-прекрасным в определенный исторический период, являются лживыми, извращенными в реакционных классовых интересах.

Эстетики — идеологи эксплуататорского общества исписали немало страниц по вопросу о прекрасном в общественной жизни. Под видом «эстетических начал общежития», «эстетической гармонии общественных отношений», «красоты всеобщей любви и братства людей» и тему подобных трескучих фраз они стремятся увековечить, укрепить существующий классовый строй, хозяевам которого они служат. С этой целью они пытаются возвести в ранг общего закона то субъективно-ложное понимание прекрасного в общественных отношениях, которое свойственно господствующему эксплуататорскому классу, стремятся придать этому пониманию абсолютное значение, проповедуют всеобщую гармонию в классовом обществе.

Вот одно из типичных высказываний такого рода: «Пока рабочие не стали слишком горды, чтобы подражать — в еще более недостойной форме — низменным порокам и гнусным радостям господствующих классов; пока они не стали слишком горды, чтобы употреблять как оружие грубую ругань и несправедливое обвинение, чтобы брать заработную плату за дурно выполненную работу,— до тех пор идеал гармонического общества не покажется на горизонте современного общества»[8].

Итак, рабочие должны старательно трудиться, не браниться с господами и быть добродетельными,— тогда может быть достигнут идеал гармонического общества. К этому сводится смысл приведенных рассуждений. Так, с помощью эстетической фразеологии и под прикрытием критики нравов «высшего общества» обслуживаются реакционные эксплуататорские интересы господствующих классов, делается попытка воспитать «благонравных» рабочих, привить им качества, выгодные эксплуататорам.

Эстетический идеал советского общества, с позиций которого мы судим о прекрасном в общественной жизни, вырастает на основе объективных закономерностей общественного развития, совпадает с поступательным ходом истории, с интересами народа. По своей социальной сущности он является идеалом коммунистическим. За осуществление этого идеала борется во всей своей деятельности Коммунистическая партия. Эстетический идеал нашего общества по самой внутренней сути своей является партийным.

В классовом антагонистическом обществе, где свобода для эксплуататоров достигается за счет порабощения трудящихся масс, где эстетическое развитие одной части общества достигается путем лишения возможностей этого развития другой его части, где прогресс общества осуществляется деятельностью большинства, но плоды его монополизируются меньшинством, извращается, уродуется самое эстетическое отношение человека к действительности.

Как известно, эти противоречия особенно обостряются при капитализме, где труд, являющийся основой эстетического отношения к миру и свободы человека, становится, как говорил К.Маркс, «отчужденным трудом». Нещадная эксплуатация подавляет эстетические способности трудящихся, душит художественные таланты людей.

Но и на другом полюсе эксплуататорского общества, у представителей эксплуататорских классов происходит извращение понятия прекрасного. И в эпоху капитализма это противоречие опять-таки проявляется наиболее ярко. В нем, как говорил К. Маркс, «на место всех физических и духовных чувств стало простое отчуждение всех этих чувств — чувство обладания»[9].

Этим порождаются духовно уродливые типы, подобные Гобсеку, Гранде и другим персонажам, изображенным в «Человеческой комедии» Бальзака. Скупость, безудержная жажда стяжательства, продажность, авантюризм и множество других пороков порождаются именно таким общественным строем, в котором человеческая сущность является не достоянием каждой отдельной личности, а «отчуждается» в деньгах, личность же становится «обесчеловеченной». И если с одной стороны «удрученный заботами нуждающийся человек невосприимчив даже к самому прекрасному зрелищу»[10], то с другой стороны, например, «торговец минералами видит только меркантильную стоимость, не красоту и не своеобразную природу минерала; у него нет минералогического чувства»[11].

Прекрасное же есть лишь там, где мы имеем дело со свободным развитием творчества и личности людей, где общественные отношения не препятствуют, а способствуют осуществлению свободы каждого члена общества. Эта свобода, как основа прекрасного в общественной жизни, достигается лишь с уничтожением эксплуататорского общественного строя путем пролетарской революции. «...Упразднение частной собственности означает полную эмансипацию всех человеческих чувств и свойств...»[12].

Это не означает, что в классовом обществе нет прекрасного в общественной жизни. Необходимо прежде всего указать на то, что, несмотря на нещадную эксплуатацию труда, невозможно уничтожить полностью творческое отношение к труду во всей массе трудящихся в целом. М.Горький, давший в ряде произведений блестящие картины уродующего человека подневольного труда, воспел также поэзию коллективного труда, красоту творческого труда.

Прекрасна в классовом обществе и борьба народа, трудящихся масс за свое освобождение. В этой борьбе обретают они подлинно человеческую красоту. «...С загрубелых от труда лиц,— писал К. Маркс,— глядит на нас вся красота человечества»[13]. У М.Горького это великолепно воплощено, например, в образах Павла Власова и Ниловны в повести «Мать», красота человеческого достоинства которых раскрылась только в процессе их участия в революционной борьбе. «Не может быть красивой жизни,— писал М.Горький,— когда вокруг нас так много нищих и рабов»[14]. Смысл и красоту жизни он видел в служении революции.

И не случайно все подлинно прекрасное искусство в XIX веке возникало на почве оппозиционности передовых художников эксплуататорскому строю, неприглядной буржуазной или крепостнической действительности. В этом — истоки и романтизма и критического реализма в искусстве.

С уничтожением классового порабощения, с освобождением трудящихся от эксплуатации впервые создаются возможности для свободного развития всех творческих способностей и сил каждого члена общества. Там, где труд стал из зазорного и тяжелого бремени, каким он был раньше, делом чести и доблести, он обретает также истинно эстетический характер. А в связи с этим «мы, люди Союза Социалистических Советов, ежедневно убеждаемся в том, что чем более продуктивен наш свободный труд, тем быстрее, сильнее, красивее растет человек...»[15].

В советском обществе, как ни в каком другом, есть все условия и возможности для проявления и удовлетворения в труде эстетических потребностей и вкусов людей. Поэтому вполне правомерны требования красоты, предъявляемые народом к продуктам производства. Предметы производства, предназначенные для удовлетворения материальных потребностей народа, призваны удовлетворять также его эстетические потребности: они должны быть не только полезны, но и красивы, не только удобны, но и изящны, не только точны, но и в совершенстве отделаны.

Эстетический идеал нашего общества — такие отношения людей, которые являются условием свободного развертывания всех способностей и сил каждого члена общества. Поэтому для советских людей прекрасны все те явления действительности, в которых отчетливо и ярко обнаруживаются черты нового, черты коммунизма. Эти черты радуют советского человека и доставляют ему наслаждение, наполняют его ощущением счастья и придают смысл его жизни, повышают его силы в борьбе и способствуют расцвету его способностей. Партийность советского искусства выражается, в частности, в том, что оно призвано отображать и утверждать в первую очередь именно эти черты, а также разоблачать все безобразное, стоящее на пути общественного развития.

Только в борьбе за общественный прогресс, в утверждении. красоты нашей жизни, в деятельности, совпадающей с целями Коммунистической партии, человек действительно прекрасен. Тогда же, когда у человека возникает стремление отгородиться от больших проблем общественной жизни, уйти от борьбы за общественный прогресс, которая всегда является борьбой трудной и напряженной, нередко требующей больших жертв, красота человека исчезает, в нем развиваются черты, противостоящие прекрасному. Мещанское «благополучие» жизни, замкнутость в узком мире сугубо личных интересов губят красоту человека, ведут к духовному вырождению. Поэтому так страстно бичевали мещанство Чехов, Горький, Маяковский. Именно поэтому оно несовместимо с социалистическими и коммунистическими принципами общественной жизни.

«В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли»,— говорит А. П. Чехов устами доктора Астрова в «Дяде Ване». Такое понимание красоты человека близко людям нашего общества. Не случайно эти слова Чехова были внесены в записную книжку Зоей Космодемьянской. Действительно, наш идеал человеческой красоты предполагает всестороннее, гармоничное развитие общественно полезной личности, человека-творца, строящего новый и свободный мир, проявляющего и развивающего в этом процессе все свои физические и духовные способности и силы.

Внешняя красота человека в значительной степени является врожденной. Но в отличие от красоты животного она не сводится только к совершенному выражению в индивидууме его биологического вида. От человеческой красоты (при этом именно внешней) мы требуем не только правильных пропорций лица и фигуры, здоровья и т.д., но не в меньшей мере также и одухотворенности, т.е. выражения во внешности человека осмысленного отношения к действительности, богатого духовного мира и т.п.

Сильно выраженное духовное и нравственное уродство кладет отпечаток и на внешность человека, искажает его черты (вспомним, например, повесть О.Уайльда «Портрет Дориана Грея», где молодой красавец в результате пустой и грязной жизни превращается в урода). И наоборот, высокая одухотворенность, человечность, подлинное благородство «красят» даже уродливое лицо (об этом свидетельствует, например, образ раба в картине А.Иванова «Явление Христа народу» или горбуна в репинском «Крестном ходе в Курской губернии»).

Бальзак писал об одном из своих персонажей (о матери Евгении Гранде в одноименном романе), что она была «ангелом кротости, и внешняя некрасивость ее лица сглаживалась с каждым днем, оттесняемая выражением высоких душевных свойств, расцветавших на нем. Вся она была — душа». Это «свечение», как говорил Гегель, души во внешнем облике (при этом души богатой и благородной, соответствующей идеалу) — важное условие красоты человека, способное в ряде случаев смягчить или сделать даже совсем незаметным несовершенство его физического облика.

Именно в силу того, что внешняя красота человека определяется не только биологическими факторами, а связана с его внутренней красотой (хотя и не тождественна ей), представляющей собой явление целиком социальное, оказывается возможным то классово обусловленное понимание внешней красоты, которое так хорошо показал Чернышевский.

Внешняя красота без внутренней пуста и никчемна. Разоблачение ничтожества красоты чисто внешней было одной из тем многих произведений А.П.Чехова. Такова красота Ольги Ивановны, жены Дымова в рассказе «Попрыгунья», или Елены Андреевны, жены профессора Серебрякова в «Дяде Ване» Чехова. «Она прекрасна, спора нет,— говорит о Елене Андреевне Астров,— но ведь она только ест, спит, гуляет, чарует всех нас своею красотой — и больше ничего. У нее нет никаких обязанностей, на нее работают другие... А праздная жизнь не может быть чистою». Внутренне же прекрасный человек обаятелен и способен радовать и восхищать нас даже тогда, когда он внешне некрасив. Таков честный и преданный своему делу, безупречно чистый человек Дымов в «Попрыгунье», таковы же Соня и Войницкий в «Дяде Ване», в образах которых воплощены чеховские представления о нравственном совершенстве человека, совпадающие с объективно прекрасным.

В пьесе советской писательницы В.Любимовой «У опасной черты» показано, как пагубно сказывается на развитии молодежи и к какому душевному опустошению приводит увлечение чисто внешней красотой. Когда эта красота понимается, как праздность, легкая и бездумная жизнь, превращаемая в цепь пустых развлечений, когда она сводится к богатой, крикливой и пестрой одежде, обезьяньему копированию буржуазных мод, она фактически превращается в безобразие, становится выражением духовного растления личности.

Каждому человеку свойственно стремление к красоте, ибо красота (подлинная, настоящая) является выражением богатства человека, высоты его развития и культуры, силы и многообразия его творческих возможностей, реализующихся в общественно полезной деятельности. Но красота личности не самоцель, а результат жизненного творчества, совпадающего с общественной необходимостью. Она не декорация, прикрывающая внутреннюю пустоту, а выражение расцвета всех внутренних возможностей человека как общественно ценного субъекта.

Прекрасное и искусство

[8] Э.К е й. Личность и красота, ч. I, стр. 48.

[9] К.Маркс и Ф.Энгельс. Из ранних произведений, стр. 592.

[10] Там же, стр. 594.

[11] Там же.

[12] К.Маркс и Ф.Энгельс. Из ранних произведений, стр. 592.

[13] Там же, стр.607.

[14] М.Горький. Литературно-критические статьи, стр. 7—8. Гослитиздат. 1937.

[15] М.Горький. О литературе, стр. 787.