— Но это как раз делает тебя совершенно нормальной, — возразил Ник. — Очень немногие люди имеют четкие воспоминания.
— Ну, правда в том, что, я думаю, он хотел попытаться поймать Стингера до того, как тот понесся, а ударил меня только после того, как я назвала его извращенцем. — Ее плечи поникли, словно испарилась вся храбрость, вызванная бренди. — Прости, что придется огорчить тебя. Я привыкла смотреть на все открыто и честно до того, как прошла чистку у Мартина, а сейчас я не могу принять решения ни по какому поводу. Этим утром я твердо решилась на преследование в судебном порядке, а теперь понимаю, что просто могу умереть, если что-нибудь случится с Берти. Я люблю это глупое животное до безумия и самым решительным образом отказываюсь принести его в жертву из принципиальных соображений. Он заслуживает пинка от любого подонка в любое время. Но черт возьми, он преданный. Хорошо, время от времени он бегает к тебе, но он всегда возвращается, чтобы доказать мне ночью, что любит меня.
— Ладно.
Наступило недолгое молчание.
— Это все, что ты хотела сказать?
— Да. — Она с подозрением смотрела на Ника. — Ты полицейский. Почему не споришь со мной?
— Потому что ты достаточно разумна, чтобы принять собственное решение, и все, что я скажу, не сможет изменить его.
— Правильно.
Она намазала масло на кусок хлеба и ждала, что он скажет. Но Ник молчал, и Мэгги занервничала.
— Ты по-прежнему собираешься допрашивать Стива? — требовательно спросила она.
— Конечно, это моя работа. Спасение с помощью вертолета обходится недешево, и кто-то должен отчитаться за то, почему это было необходимо. Хардинга отправили в больницу, поэтому я должен выяснить, было ли или не было спровоцировано нападение на него. На одного из вас этим утром совершено нападение, я должен попытаться выяснить — на кого. Если тебе посчастливится, он будет чувствовать себя таким же виноватым, как ты, и будет загнан в тупик. Если тебе не посчастливится, то сегодня вечером я вернусь и потребую от тебя заявление в ответ на его утверждение, что ты потеряла контроль над собакой.
— Это шантаж.
Он покачал головой:
— Насколько мне известно, ты и Стивен Хардинг пользуетесь одинаковыми правами перед законом. Если он скажет, что Берти совершил неспровоцированное нападение на него, я должен буду расследовать его заявление. И если решу, что он прав, передам свои заключения в службу расследования преступлений с предложением возбудить дело против тебя. Мне он может не нравиться, Мэгги, но если я решу, что он говорит правду, я буду поддерживать его. Именно за это мне платит общество, независимо от личных чувств и независимо от того, какое впечатление это произведет на людей, вовлеченных в дело.
— Не имела представления о том, какой ты холодный чертов ублюдок.
Ник оставался непреклонным.
— А у меня не было представления о том, что ты такого высокого мнения о себе. И не жди от меня одолжений, особенно если речь идет о законе.
— А ты сделаешь мне одолжение, если я сейчас напишу заявление?
— Нет, я буду справедлив к тебе так же, как к Хардингу. Но мой совет в том, что ты получишь преимущество, подав заявление первой.
Она подняла нож с разделочной доски и размахивала им перед носом Ингрема.
— Тогда будет значительно лучше, если ты окажешься прав! — воскликнула Мэгги. — Или я оторву тебе яйца и буду хохотать, делая это. Я люблю свою собаку.
— Я тоже, — заверил Ингрем, положив палец на рукоятку ножа и осторожно отодвигая его в сторону. — Разница в том, что я не буду поощрять, чтобы он сюсюкал надо мной, пытаясь доказать это.
— На данный момент гараж опечатан, — докладывал Гелбрайт по телефону Карпентеру, — но тебе нужно разобраться с приоритетами таможенного и акцизного управления. Здесь срочно нужна бригада по осмотру места преступления. Но если хочешь иметь суровое обвинение, по которому можно задерживать Стивена Хардинга, то тогда нужно, чтобы тебе доставили С и Е (коноплю и экстази). Мое мнение — он перевозил нелегальных иммигрантов целыми партиями и высаживал их где-то на южном побережье… Да, безусловно, этим можно объяснить отпечатки пальцев в салоне. Нет, нет никаких признаков украденного забортного мотора фирмы «Фастриггер»… — Он заметил, как Тони посмотрел на него с тревожной улыбкой. — Да, я привезу сейчас Тони Бриджеса. Он согласен сделать новое заявление… Да, очень старается сотрудничать. Уильям?.. Нет, это не исключает его как подозреваемого больше, чем Стива… Ммм… обратно к тому же самому, боюсь.
Он положил телефон в нагрудный карман и подумал, почему ему никогда раньше не приходило в голову лицедействовать по собственной инициативе.
На другом конце провода старший офицер Карпентер с удивлением смотрел на телефон и только через какое-то время повесил трубку. Он не имел ни малейшего представления, о чем это трещал Джон Гелбрайт.
Хотя Стивен Хардинг и не знал об этом, но он был под наблюдением женщины-констебля начиная с момента поступления в больницу. Она сидела в офисе для медсестер не на виду у него, твердо зная, что он остается на месте, но на тот случай, если Хардинг постарается покинуть больницу. Стив постоянно флиртовал с санитарками, и, к большому раздражению женщины-констебля, они отвечали ему тем же. Страж порядка проводила время в размышлениях о наивности женщин и думала о том, сколько из них искренне согласились бы с тем, что они не давали ему повода, если бы он решился изнасиловать их. Другими словами, что такое повод? То, что женщины называют невинным флиртом? Или то, что мужчины называют откровенным соблазном?
С облегчением она передала возложенную на нее ответственность констеблю Ингрему.
— Сестра отпускает его в пять, но я не уверена, что он вообще уйдет, — уныло сообщила она. — Вокруг него крутятся все санитарки и медсестры. Откровенно говоря, если они поднимут его из постели, то я не удивлюсь, что он тут же окажется в другой — приятной и теплой. Я-то сама не вижу в нем привлекательности, но я и не отличалась любовью к бездельникам.
Ингрем молча улыбнулся.
— Побудь рядом. Понаблюдай и развлекись. Если он по собственному желанию не уйдет, когда стрелка часов достигнет пяти, то прямо здесь я защелкну наручники у него на запястьях.