— Это не тот дракон, да и вообще не дракон, сдается мне. А что до Великой Змеи, то мы, возможно, никогда не сможем ее уничтожить. Всегда будут и Змея, и Дракон, но их сила исходит от почтения или страха тех, кто им поклоняется. Разгони жрецов, уничтожь страх перед Змеей, рожденный старинными преданиями, — и настоящая Змея окажется всего лишь большой тварью.
— Как этот? — спросила Тшамарра, показывая на трехголовое чудовище, яростно бросающееся на дротики магической силы, которые метала в него Эмбра. — Сдается мне, такая тварюга способна разрушить любой город Долины, даже Силптар, если останется в живых!
— Не такая, — отрезала Эмбра. — Ложись!
Трехголовый монстр сделал то, чего она опасалась больше всего, — тварь неуклюже устремилась вниз, стараясь сбить и раздавить те летучие штуки, что раздирали громадную тушу.
Хоукрил и Краер отпрыгнули от края лощины в деревья, Эмбра оттолкнула леди Талазорн, и та полетела кувырком.
Леди Серебряное Древо увидела короткую вспышку Дваера, увидела, как покачнулись деревья, как огромная голова дракона — боги, она же с целый замок величиной! — ударила кого-то справа от нее — Эзендора? — затем дракон снова пронзительно заревел, и все звуки угасли…
Ее левая рука болела. Она лежала на ней, придавленная тремя упавшими деревьями, и кто-то рядом тревожно шептал:
— Таш? Таш? Ты как?
— Жива ли я? — простонала она, чувствуя, что рот ее переполнен кровью. — Не уверена.
Краер ласково погладил ее по щеке. Она протянула руку, сжала его пальцы и лежала так, слушая его утешительный шепот.
— Что случилось, владыка сердца моего?
— Как ты меня назвала?!
В голосе его было такое возбуждение, что Тшамарра Талазорн ощутила трепет.
— Владыка ложа моего в любом случае.
Он не то чтобы вздохнул, но леди Талазорн ощутила его разочарование, даже на фоне гулкого голоса Хоукрила, стоявшего где-то поблизости:
— Было время, когда тебе ничего другого и не требовалось, Ловкопалый.
Краер не ответил. Он склонился над Тшамаррой и спросил:
— Двигаться можешь? Мне поднять тебя? Драка окончена.
— По крайней мере, одна из них, — криво усмехнулась она. — Я… подними меня. Похоже, меня зажало…
Когда ее нога дернулась, она застонала от боли, и Краер крикнул:
— Эмбра, иди сюда!
— Подожди, Краер, — отрезала та. — Не давай ей шевелиться. Я занята…
— Гром и молния, — прорычал Хоукрил. — Как глубоко…
— Выживу, — коротко ответил Черные Земли сдавленным от боли голосом. — Сначала прикончи зверя.
— Он сдох или подыхает, отец, — ответила Эмбра. — Видишь? Он уменьшается.
— Поверни меня, — прошептала Тшамарра. — Я должна увидеть.
Делнбон поворачивал ее медленно и нежно, но все же сумел уложить так, что она успела увидеть, как чешуйчатая трехглавая туша сжалась до размеров коровы, а ряд сломанных драконьих клыков уменьшился и выпал из помятой и продырявленной кирасы Золотого Грифона.
Хоукрил приподнимал Эзендора, а тот пытался согнуться пополам и дрожал от боли.
— Как минимум ребра, — сказал Эмбре латник. — Он сейчас потеряет сознание.
— Краер! — рявкнула Эмбра, не глядя на него, и шагнула к отцу с Дваером в руках. Похоже, его сияние немного ослабело. — Помоги Ястребу. Уложите его, только осторожно!