Барон Сиятельного поднял взгляд. Во рту у него внезапно пересохло. Он отослал своих стражников по просьбе жреца, чтобы их встреча проходила без свидетелей, а теперь ведь никого не было рядом, чтобы закрыть его от заклятий этого человека по имени Артрун — если он, конечно, человек, а не магическая личина самой Великой Змеи, которой, как говорил Артрун, он служит.
Барон облизнул губы и — откуда только смелость взялась — проговорил:
— А если я откажусь?
Артрун улыбнулся, но глаза его оставались ледяными.
— Тогда в Гларондар придет смерть. Безумная смерть, Кровавый Мор, который не пощадит ни тебя, ни твоих придворных, он изуродует ваши тела и изгрызет ваш разум!
Барон снова посмотрел на поднос с золотом, потом опять на улыбающегося змеиного жреца и осторожно промолвил:
— Я слышал об этом Море, но пока он обходил нас, несмотря на оживленные торговые перевозки по Долине, и мои советники меня заверили, что заклятия, наложенные много веков назад на город магом Лаерлором, отводили и будут продолжать отводить эту беду.
Белгур Артрун улыбнулся шире.
— Добрый мой барон, — ласково сказал он. — Заклинания Лаерлора были разрушены семьдесят лет назад архимагом Голкутом из Силптара, который ныне больше известен как Череп Недреманный. Узнай же правду — все в Гларондаре поражены, и ты тоже! И все, что не дает Мору уничтожить тебя, — здесь!
Жрец правой рукой вынул из левого рукава маленький пятнистый камень, который, пульсируя белым светом, повис над ладонью Артруна.
Барон Сиятельного не был ученым человеком, но придворные много о чем узнают из слухов, и даже полный болван мог ощутить ту силу, что шла от камня. Это был один из сказочных Дваеров, Камней Власти!
Ему стало худо.
Белгур Артрун скривился в усмешке. Вот они, нынешние правители баронств в Аглирте. Самое время смести их всех во имя законного воцарения Великой Змеи.
Он подчинился камню и с помощью его огня хлестнул барона.
Ссутулившийся правитель, с дикими от ужаса глазами, задрожал, сжимая и разжимая руки, закачался взад-вперед в кресле. Он закричал, но Артрун заглушил его крик, и тот превратился в полупридушенное булькающее сипение. Артрун заставил барона ударить себя самого по лицу.
Голова барона откинулась, глаза застыли. Артрун мрачно усмехнулся и заставил правителя Сиятельного еще раз дать себе самому оплеуху. И еще. Затем он вынудил его подняться с кресла. Дергая руками и ногами, как заводной часовой механизм из Каррагласа, барон дважды падал, но Артрун заставлял его вставать.
— Благодари меня за мой щедрый дар, — приказал Артрун, показывая на поднос и снимая свой контроль с головы барона. Тот разрыдался, но сквозь всхлипы сумел выдавить слова благодарности.
— А теперь молчи, — отрезал Артрун, даже не пытаясь скрывать своего отвращения, и с помощью магии Камня заставил отчаявшегося барона отвесить почтительный поклон.
— Идем! — добавил он, вставая с кресла и гневно запахивая полы расшитого змеями одеяния. — У нас много дел!
— Краер! — заорал Хоукрил, когда разинутая пасть устремилась к нему, как падающая крыша дома. — Бросай свои иглы ему в глаза!
— Я не дурак, Каланча! — ответил Делнбон, вскакивая на ноги и хватаясь за кинжалы. — Так что получи в ответ такой же совет — хватайся за меч! И тыкай его, тыкай!
— Магический щит, Тшамарра! — рявкнул Черные Земли, бегом бросившись к ней. — Используй Дваер!
Леди Талазорн не стала думать или сплетать заклинание, а просто выпустила пламя, бушевавшее в ее мозгу, — и Дваер исторгнул огонь.
Одна из драконьих пастей заполнилась пламенем, шея лопнула, и голова отлетела в сторону. Осталось только две — одна со зловещим щелканьем сомкнула челюсти вокруг Хоукрила, вторая повернулась к коням.
Тшамарра запоздало попыталась создать щит, используя Дваер. В результате ей удалось создать всего лишь завихрение искр, но они ударили по морде дракона, словно огромный незримый кулак, отбросив его челюсти от перепуганных коней.
И тут рядом с ней оказался Черные Земли, высокий и сильный, он схватился за Дваер вместе с ней. Его разум был как гигантский острый меч, темный и умелый, изуродованный, но все еще могучий, как ураган.
«Поднимай Эмбру, — приказал он мысленно. — Используй это, это».
Он показал ей яркие нити внутри раскрывающейся силы Дваера, и тут его внимание снова отвлек дракон.
Он расправил крылья, изогнул покалеченную шею, а его огромные лапы ломали, раскидывали в стороны деревья — он опускался на лощину, словно потолок.
— Какие глаза, Ястреб? — подвывал Краер, перепрыгивая с камня на камень, как сумасшедший шут, в попытке добраться до края лощины. — Тут впереди огромное чешуйчатое тело! Ястреб! Ястреб!