— Какой ты смешной. Стоишь там и наблюдаешь за мной… Никогда не ожидал услышать такое от Лоры Темплтон?
Майкл знал одно: если бы он умирал от жажды, то молил бы о Лоре, а не о глотке воды.
— Не ожидал. И если ты утром обо всем забудешь, мне будет чертовски жаль.
— О, сегодня я просто полна сюрпризов! — Она подняла руки, сцепила их за головой и потянулась. — Я смотрела те фильмы, пила вино, ела шоколад и смеялась, И плакала, и вздыхала, глядя на всех тех женщин на экране…
Лора снова опустила руки, медленно сделала пируэт, и полы рубашки распахнулись, взлетели.
— А еще я смотрела, как Марго уговаривала Энни покрасить ей ногти, смотрела, как Кейт задремала, положив голову на колени моей мамы. Потом проснулся Джи Ти, и Марго нянчилась с ним. И как же я любила все это, любила их всех! Как мне нравилось просто быть с ними! Ведь они и девочки — моя жизнь. Но я ни на секунду не забывала о тебе. «Где Майкл? — думала я. — Хочет ли он меня еще?» И я решила: посмотрим! Когда он вернется домой, я буду там, и посмотрим, хочет ли он меня. Могу ли я заставить его желать меня. Ну, так как? Ты меня хочешь?
Майкл не мог ничего сказать, а просто в мгновение ока оказался рядом с ней, схватил ее, прижал к себе и потянул на ковер. Лора почувствовала, что радость, желание, наслаждение пронзили ее одним огненным ураганом.
— Нет, нет! — Осмелев от выпитого, она перекатилась ему на грудь. — Позволь мне. На этот раз. Я хочу узнать, могу ли я…
Готовый взорваться, Майкл снова потянул ее на пол.
— Лора, ради Бога…
— Нет, сейчас я! — Она откинулась и затрясла головой, отчего комната вокруг закружилась еще быстрее. — Я сама. Я хочу делать с тобой то, что считается неподобающим для женщины моего положения!
Майкл сверхъестественным усилием воли сдержал взрыв, когда она оседлала его.
— Хочешь использовать меня, солнышко? Лора увидела, как заблестели его глаза, и ее губы изогнулись в усмешке.
— Вот именно! Ой, посмотри, мы перепугали Бонго. Он забился в угол.
— Переживет. Так что же ты хочешь сделать со мной?
— Надо подумать… — Она задумчиво вздохнула, теребя пуговицы его рубашки. — Знаешь, у меня есть еще один секрет…
— Если он похож на предыдущий, боюсь, я — покойник.
— Нет, это совсем другое. — Глаза Лоры вдруг стали серьезными. — Видишь ли, Питер никогда не срывал с меня одежду.
— Господи, забудь ты об одежде и о Питере. Но, когда Майкл потянулся к ней, она ускользнула.
— Подожди, я хочу сказать тебе, ты должен знать. Вообще-то, это довольно забавно… У нас с Питером всегда был очень приличный секс. Ничего похожего на то, что с тобой! — Лора обвела пальцем пуговицу на его рубашке. — Всегда очень приличный секс — кроме тех случаев, когда у нас не было никакого секса. А его не было почти весь последний год нашего брака. И знаешь что? — Она обняла его лицо ладонями и наклонилась — очень пьяная женщина со слипающимися глазами.
— Что? — спросил он, гладя ее груди.
Лора замурлыкала от удовольствия и прошептала:
— Можешь продолжать в том же духе, я ни капельки не возражаю. О чем же я рассказывала? Ах да. У нас была система. Нет, не так: это у него была система, а я просто там присутствовала. Он включал классическую музыку. Шопена. Всегда одну и ту же сонату. Когда я иногда слышу ее, у меня начинает дергаться глаз… Он закрывал дверь, запирал ее, чтобы кто-нибудь из слуг случайно не заглянул и не увидел, что происходит. Как будто у кого-то из персонала могли найтись дела в нашей спальне в десять сорок пять вечера!
— Каждый раз — в десять сорок пять? Судя по всему, он был человеком привычки.
Майкл расстегнул пуговицы и коснулся ее обнаженной груди.
— Угу. Нет, не надо! — Она снова села. — Ты стараешься отвлечь меня. Он выключал свет, ложился в постель и целовал меня три раза! Не два. не четыре — три раза. Затем он…
— Мне совсем не хочется выслушивать детали поведения Риджуэя в койке.
— Не хами! В супружеской постели. Ладно, то, что было дальше, мы пропустим. Все равно тебе не интересно. В одиннадцать ноль пять он желал мне спокойной ночи и засыпал.
— Двадцатиминутное шоу?
— По нему можно было проверять часы. О, Майкл! — Лора подняла руки и потянулась, представив его взгляду нежные белые выпуклости. — Теперь мне кажется, что это была не я. А тогда я думала, что все так и должно быть. Но это неправда! Так не должно было быть, и сейчас все иначе!