— Брось, я просто хотел подразнить ее. И тебя. Никогда не прикасался к ней. Клянусь.
Байрон рассмеялся и покачал головой.
— Думаю, мы просто закроем эту тему. Но если хочешь поддразнить Джоша — я не возражаю.
— Ну нет, я не желаю с ним драться. Он гораздо сильнее, чем кажется. Расшатал мне три зуба, когда нам было по двенадцать лет! — Майкл проверил вышеназванные зубы языком. — А его папаша, вполне возможно, заключит пари на исход схватки.
— Не сомневаюсь. Все Темплтоны готовы спорить на что угодно, бросать вызов кому угодно. Посмотри на Кейт, Марго и Лору. Они ведь чертовски рисковали с этим магазином!
— Я, кстати, собираюсь снова заглянуть туда. Ничего не понимаю в женских безделушках, но мне интересно посмотреть на Лору в роли продавщицы.
— Думаю, ты будешь удивлен и ошеломлен. Как и я в свое время. Этот бизнес дал им всем нечто очень прочное и надежное.
— Он дает им средства к жизни, — пожал плечами Майкл.
— Гораздо больше! Он дает им цель, уверенность в себе и служит залогом дружбы. — Неизвестно, пиво или разговор о женщинах делали Байрона сентиментальным, но он продолжал так же умиленно: — Я не видел, как они начинали, строили его, рисковали, но много слышал об этом. Марго вложила в магазин все, что имела; моя скромная бухгалтерша реализовала все ценные бумаги, чтобы внести свою долю. А Лора продала обручальное кольцо.
— Лора продала обручальное кольцо ради магазина?!
— Ну да! Правда, это случилось после того, как обнаружилось, что Риджуэй обчистил все их общие счета… Она не желала вкладывать в магазин темплтоновские деньги и заложила кольцо, чтобы внести первый взнос за здание. Что за женщины!
— Да, — согласился Майкл, хмуро глядя на море. — Светская дама, модель и бухгалтер…
— Им пришлось попотеть. Они сами все там мыли, штукатурили, красили. И планировали, рассчитывали, чтобы не прогореть. У меня просто дух захватывает, когда я вхожу туда и вижу их вместе! Они всегда вместе. И на скалах тоже. Ползают по камням и грязи в поисках приданого Серафины… Столько лет прошло, а они все еще вместе, все еще ищут! Кейт вчера взахлеб рассказывала мне, как Лора нашла еще одну монету.
Майкл, пытавшийся представить себе все, что рассказывал Байрон, приспособить эти новые грани к сложившимся образам, удивленно замигал.
— Лора? Она нашла монету? Когда?
— Прошлой ночью. Вышла погулять по скалам — Кейт говорит, что время от времени она это делает, когда ей надо подумать, побыть одной. И нашла монету — золотой дублон, точно такой же, как и Марго, и Кейт. Очень странная штука! Каждая из них находит по одной монете с перерывом в несколько месяцев — и совершенно случайно. Все их еженедельные поиски сокровищ ни к чему не приводят, а затем — бах! — кто-то из них поднимает с земли золотую монету. Чертовски удивительно.
За их спинами хлопнула дверь, и загрохотал голос Томаса:
— Это игра в покер или церковное собрание, черт побери?! Карты остывают!
— Тогда сдавайте их, — откликнулся Байрон, — Идем? — спросил он Майкла.
— Да… Так Лора ночами гуляет по скалам?
— Иногда. — Байрон шел к двери, переступая через собак, бегающих вокруг него.
— И прошлой ночью она просто протянула руку и подняла золотую монету?
— Испанскую, 1844 года.
— Черт побери! Фантастика.
— Я скажу тебе кое-что еще более фантастичное. Я начинаю верить, что в конце концов они найдут все приданое. Если кто его и найдет — то только они!
— Признаться, я никогда не верил в это приданое…
— Попроси Лору показать тебе монету, — предложил Байрон. — Может, тогда поверишь.
— Возможно, — прошептал Майкл и отправился обратно — на поле боя, сигарного дыма и пива.
Когда Майкл в три часа утра с трудом втащился по лестнице в комнаты над конюшней, он все еще был в своей рубашке и при своих лошадях. Да и самолюбие его ничуть не пострадало. Вполне можно было считать, что ему повезло: казалось невероятным, но он еще и разбогател на восемьсот долларов. И теперь он прикидывал, вложить ли эти деньги в постройку дома или купить очаровательную годовалую лошадку, на которую положил глаз.
Переступив порог, он споткнулся о какой-то теплый комочек и растянулся на полу носом вниз. Раздался собачий визг, и щенок робко лизнул его в лицо.