— Она тоже произвела на меня впечатление. Лора — прекрасная женщина.
— Да. И она прошла через ад. Конечно, во многих отношениях это сделало ее сильнее… Но она ранима, Майкл! Гораздо более ранима, чем ты можешь себе представить.
— Вы ждете от меня обещания, что я не обижу ее? — Он отступил, пропуская лошадей в загон. — Я не могу дать такое обещание.
— Понятно… Насколько я помню, даже мальчишкой ты старался ничего не обещать.
— Не обещаешь — не нарушаешь, — просто сказал он, направляясь обратно к конюшне.
— У тебя было трудное детство, — начала Сьюзен и удивленно замолчала, так как Майкл очень резко повернулся к ней.
— Я не верю в то, что наше прошлое виновато в настоящем! Могу представить ваше безоблачное детство. Но разве это оно сделало вас тем, что вы есть?
Сьюзен медленно кивнула, соглашаясь.
— Пожалуй, ты прав. Каждый человек на протяжении своей жизни формирует себя сам. Но у меня был хороший фундамент.
— А у меня — шаткий? — Несмотря на всю решимость Майкла, горечь прорвалась в его голосе. — Можете не напоминать мне, откуда я явился, миссис Темплтон. Я знаю.
Она остановила его, положив ладонь на его руку.
— Я ни в чем не упрекаю тебя, Майкл. Я не слепая, и мне не хотелось бы считать себя ограниченной. Я вижу, как ты работаешь. И я знаю, почему тебе пришлось отказаться от детства раньше, чем другим.
Майкл не ответил. Сьюзен улыбнулась и отпустила его.
— Я всегда знала, что происходит в моем доме, Майкл, и я знала, что происходит в жизни друзей моих детей. Если твоя гордость оскорблена моим сочувствием к тому мальчишке, я больше не буду говорить об этом. Но у меня всегда болела душа за тебя.
— И напрасно!
— Я так не думаю, но, как ты сказал, что было, то прошло. Важно то, что есть сейчас. А поговорить я с тобой хотела… Впрочем, едва ли ты меня поймешь. Ты не был отцом, Майкл. Ты никогда не участвовал в этой гонке, не проигрывал в ней и не завоевывал медалей… Я прекрасно знаю, что Лора — взрослая женщина, она свободна выбирать и жить своей жизнью. Но я все равно не могу перестать тревожиться о ней, не могу просто ждать и надеяться, что она сделает правильный выбор!
Майкл понимал, о чем его предупреждают, он ожидал этого.
— И вас волнует, правильный ли выбор она сделала на этот раз?
Сьюзен медленно кивнула.
— Да. Поверь, я не ханжа, и не преуменьшаю значения секса. Но считаю его чем-то заведомо мимолетным. Он может и должен длиться долго, если повезет. Но одного секса мало!
А вот этого Майкл не ожидал, и сразу ощетинился.
— Если вы пришли попросить меня оставить ее в покое, вы зря тратите время. Я не отстану от нее!
Сьюзен пристально посмотрела на него.
— Я бы разочаровалась в тебе, если бы ты это сделал. Я прошу тебя только быть добрым с ней! — Она отвернулась к скачущим в загоне лошадям, потому что глаза предательски защипало. — Просто быть добрым…
— Вы ждете от меня обещаний? Что ж, я могу дать одно. Я никогда не поступлю с ней так, как Риджуэй. Я не обману, не солгу, не возьму у нее ничего, что она сама не захотела бы дать мне. И не оставлю в ней чувства поражения!
Сьюзен обернулась. Не столько услышанные слова, сколько скрытый в них гнев, заставили ее по-новому взглянуть на Майкла.
— А ты, оказывается, понимаешь ее лучше, чем я думала…
— Просто я понимаю, что такое поражение. — Он почему-то был уверен, что Сьюзен Темплтон не считает его неудачником, так что можно не изображать из себя победителя. — Если у вас все, я должен вернуться к работе.
Сьюзен вспомнила, как он нетерпелив, как быстро вспыхивает его гнев, и поэтому сдержала свой, никак не отреагировав на его резкие слова. Вместо этого она улыбнулась и протянула ему руку.
— Майкл, я рада снова видеть тебя в Темплтон-хаузе. Я ухожу, но сначала… Не покажешь ли мне коня, о котором рассказывал? Это не он смотрит на тебя так, словно готов умереть, если ты ему прикажешь?