Когда они оба совершенно запыхались, но, наконец, прошли все упражнение без ошибок, Майкл, прихрамывая еще больше, подковылял к мешку, висевшему на заборе, и вынул яблоко.
Жеребец проследовал за ним и ткнулся мордой в его спину.
— Не подлизывайся! Вообще-то, ты не заслужил это яблоко. Даю его тебе только потому, что остался жив и меня пока не везут в больницу.
Жеребец снова подтолкнул Майкла, а затем попытался пожевать его волосы.
— Перестань. Ты совершенно не умеешь целоваться. Бери. — Жеребец быстро схватил предложенное яблоко. — У тебя к тому же отвратительные манеры, — добавил Майкл, когда куски яблока полетели во все стороны.
— Я, кажется, должна извиниться перед тобой…
Майкл перестал потирать ушибленное бедро и посмотрел на Сьюзен.
— Никаких обид. Как знать? Может, я и подумывал треснуть его разок.
— Нет, не подумывал, — Сьюзен подошла и погладила гладкую шею жеребца. — Мне кажется, ты просто в него влюблен.
— Я ненавижу этого ублюдка! Не знаю, почему вообще вожусь с ним.
— Ага. — Сьюзен улыбнулась, рассеянно стряхнула грязь с рукава рубашки Майкла. — То-то и видно, как он плохо ухожен, совершенно изможден и как с ним дурно обращаются.
Майкл смущенно пожал плечами.
— Это просто вложение капитала. Хорошая трюковая лошадь зарабатывает хорошие деньги.
— Безусловно. — Теперь Сьюзен уже не могла сдержать поток вопросов. — Но как тебе удается научить его всему этому? Почему он не топчет тебя? Неужели ты его не боишься? Сколько времени ты уже с ним работаешь?
Поводя ноющими плечами, Майкл остановился на последнем вопросе.
— Не очень давно. Он довольно умен, но с характером. — Майкл усмехнулся. — А вы напугали меня до дрожи в коленках, миссис Темплтон. Я уж думал, что вы выхватите у меня палку и отколотите меня.
— И могла бы! — Она погладила жеребца. — Не выношу, когда с кем-то плохо обращаются.
— Вы, очевидно, не поверите, но я тоже этого не люблю. В нашей команде как-то работал один каскадер. У него была потрясающая лошадь — добродушная, благородная… Но этому парню всегда было мало, он всегда хотел большего. Доводил ту лошадь до изнеможения и никогда ничего не давал взамен. Больно было смотреть, как он разбивает коню сердце, ломает волю! А потом он окончательно распоясался: начал пользоваться хлыстом и кулаками, вообще — всем, что попадало под руку… — Майкл умолк, откинул волосы с глаз и прищурился на ярком солнце. — Этот парень заработал себе дурную репутацию. Никто не хотел нанимать его, никто больше не хотел с ним иметь дело. Все говорили, что он ведет себя безобразно — тем более, та лошадь действительно была редким животным.
— Почему же никто ничего не делал?!
— Это не принято. Кроме того, тот ковбой был опытным каскадером. Ну, а я тогда был новичком и плевал на политику. Я уговорил его продать мне ту лошадь. И долго потом работал на ней.
— Ты уговорил ковбоя продать лошадь? Ни за что не поверю.
Майкл искоса взглянул на нее.
— Ну более или менее уговорил…
— Ты использовал хлыст или обошелся кулаками?
— Я не люблю хлысты. А Макс — так звали его лошадь — просто вида их не выносит. — Майкл помолчал, потом хмуро посмотрел на нее. — Вышли погулять, миссис Темплтон?
— Я могла бы использовать этот предлог. Но, полагаю, мы оба знаем, что я хотела поговорить с тобой.
— Да, я, признаться, ждал вас или вашего мужа. Только вам придется разговаривать со мной во время работы: моим лошадкам надо размяться.
— Хорошо. — Сьюзен прошла с ним к конюшне. — Лора сказала, что ты даешь девочкам уроки верховой езды.
— Только самые основы. У меня есть несколько спокойных маленьких лошадей.
— Я знаю: сегодня за завтраком мне представили полный отчет о мистере Фьюри и его лошадях. Должна сказать, ты произвел отличное впечатление на моих внучек. Давай, я помогу тебе. — Сьюзен взяла за уздечку одну из лошадей, которых он выводил из конюшни. — И, кажется, ты произвел впечатление на мою дочь…