Крестоносцы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Предисловие

История крестовых походов всегда притягивала внимание историков: вспомним хотя бы великого Рене Груссэ и его последователей Жана Ришара и Клода Каена, которые, скрупулезно исследовав арабские и западноевропейские источники, произвели переворот в изучении латинских королевств Востока. Среди иностранных работ следует отметить труды Рансимена, Стивенсона и великолепный сборник «История крестовых походов», опубликованный Филадельфийским университетом.

Крестовые походы представляют собой одну из самых ярких страниц средневековой истории. Это, пожалуй, единственная в своем роде авантюра, не похожая ни на миграцию, ни на колонизацию, в которой участвовали добровольцы со всех уголков Европы, оторванные от ресурсов и лишенные всякой центральной организации. Каждый из этих людей сыграл свою роль в удивительном спектакле и наша задача — понять, что они собой представляли.

Именно этой теме и ей одной будут посвящены данные очерки. Событийная канва крестовых походов сегодня уже довольно хорошо исследована в трудах вышеупомянутых историков, и можно, прибегнув к уже изученным и расшифрованным документам, попытаться понять людей того времени: их образ жизни, их видение мира, их привычки и представления; то, как они справлялись с трудностями материального порядка — экипировкой, добычей провианта, тактикой, к чему они, прежде всего, стремились, за что сражались, кого любили. Человек той эпохи, наш предок, был среди тех, кто участвовал в постройке соборов Шартра и Амьена, закладывал новые города, выковывал наш язык, выдумывал куртуазную любовь и «Поиски Грааля» он часто заставляет нас изумляться им, как сам удивлялся подвигу, продлившемуся два столетия и описанному в множестве повествований, писем, комментариев современников, благодаря которым мы открываем его для себя в более ярком свете, чем если бы он оставался погружен в свою повседневную жизнь пикардийского крестьянина или лангедокского барона.

Чтобы получить общее представление о политической и военной истории, мы можем обратиться к великолепным работам, в легкодоступной и захватывающей форме излагающим основные факты, например, к замечательной «Истории крестовых походов» Поля Руссе или более лаконичному очерку Рене Груссэ, изданному в серии «Что я знаю?» под заглавием «Крестовые походы». Однако мы полагаем, что не будет лишним в нескольких словах обрисовать основные эпизоды истории крестовых походов.

Было бы неправомерно использовать в нашей работе старую классификацию, согласно которой, по выражению Поля Руссе, «крестовые походы пронумеровали, как нумеруют чудеса света» Скорее, речь идет об одном «первом» крестовом походе, призывы к которому и выступления войск следовали один за другим в различном, но непрекращающемся ритме вплоть до конца XIII в., когда понятие «крестового похода» становится все более расплывчатым, поскольку отныне цель состояла в борьбе с турецким могуществом, а не в завоевании Иерусалима.

Ведь именно к возвращению Святой Земли призывал папа Урбан II на Клермонском соборе 1095 г., и в этом заключался обет крестоносца, но с XIII в. эта задача мало-помалу стерлась из памяти людей, и походы XIV в. станут крестовыми только по названию В любом случае будет правильнее взять за точку отсчета не время прибытия на помощь Святой Земле армии из Европы в XII–XIII в., а историю самих крестоносных государств на Востоке.

Первый крестовый поход начался под стенами Константинополя, куда подошли четыре крестоносные армии армия Северной Франции и Лотарингии под предводительством Готфрида Бульонского и его брата Балдуина Булонского, армия французов из междуречья Сены и Луары и воинов Северной Италии во главе с Гуго, графом Вемандуа (братом французского короля Филиппа I), Стефаном, графом Блуа и Робертом Коротконогим (сыном Вильгельма Завоевателя), армия Южной Франции под командованием Раймунда Сен-Жилльского, графа Тулузы, и, наконец, армия сицилийских нормандцев, которую вели Боэмунд Тарентский и его племянник Танкред (Боэмунд был сыном нормандца Роберта Гвискара, захватившего Сицилию и часто Южной Италии).

Одержав при Дорилее победу над турками (1 июля 1097 г), крестоносцы достигли стен Антиохии, которую захватили после восьми месяцев изнурительной осады (20 октября 1097 — 28 июня 1098 гг.) Боэмунд, напомнив о своих заслугах при взятии города, добился, чтобы остальные вожди крестоносцев уступили Антиохию ему во владение. Тем самым он основал династию антиохийских князей, просуществовавшую вплоть до 1268 г., что стало причиной раздора с Византийской империей, ранее владевшей Антиохией и северной Сирией, которая надеялась получить их обратно от крестоносцев.

Как только началась осада Антиохии, к помощи крестоносцев воззвал армянский князь Торос Балдуин Булонский помог ему, отвоевав область Эдессы, но затем и пальцем не шевельнул, чтобы спасти Тороса во время бунта Так Балдуин стал правителем Эдессы, приняв графский титул Графство Эдесское в Киликии продержалось до 1144 г., пока его не захватил атабек (правитель) Мосула Зенги.

В пятницу 15 июля 1099 г., спустя три года после начала похода, крестоносцы взяли штурмом Иерусалим Восемью днями позднее, 22 июля, Готфрид Бульонский, назначенный своими соратниками, чтобы сохранить их завоевания, принял титул защитника Св Гроба Господня.

Раймунд Сен-Жилльский, граф Тулузский, в свою очередь, предпринял завоевание триполитанской области, имевшей важное стратегическое расположение (Триполи являлось связующим звеном между северной Сирией (княжество антиохийское) и Иерусалимским королевством) При поддержке генуэзского флота он постепенно подчинил Тортосу (1102 г.) и Джебайл (1104 г.) и, в конце концов, начал осаду Триполи, которую было суждено завершить уже его сыну Бертрану. Захват Триполи существенно увеличил заморские владения крестоносцев. Эта область стала графством и находилась под властью потомков Раймунда Сен-Жилльского до 1187 г., после чего перешла к антиохийским князьям и в конце концов в 1289 г. была отвоевана турецкими мамлюками.

Итак, владения европейцев в Палестине состояли из четырех разных фьефов: княжества Антиохийского, графства Эдесского, графства Триполитанского и королевства Иерусалимского.

История Иерусалимского королевства является центральным сюжетом в истории крестовых походов. После смерти Готфрида в 1100 г. ему наследовал его брат Балдуин, принявший титул короля. Он придал франкской Сирии более стройную организацию и расширил границы своих владений, захватив Трансиорданию и установив военный пост на Акабском заливе Красного моря.

Его кузен Балдуин дю Бург, в 1118 г. наследовавший ему под именем Балдуина II, напрасно стремился завоевать Алеппо и Дамаск, оставшиеся в руках мусульман.

Дочь Балдуина II Мелисанда вышла замуж за Фулька, графа Анжуйского, который, в 1131 г. сменив на троне своего тестя, достиг успехов в мирных переговорах с византийцами и дамаскими мусульманами. К несчастью, он умер в 1143 г., оставив несовершеннолетнего сына, Балдуина III под регентством Мелисанды. Именно тогда, правители Алеппо и Мосула, Зенги и его сын Нуреддин захватили Эдессу (1144–1146). Вспомогательная экспедиция из Западной Европы (которую называют вторым крестовым походом), будучи плохо организованной, потерпела неудачу под стенами Дамаска (1148 г.). После этого Нуреддин довершил свою победу, отторгнув у княжества антиохийского все владения за Оронтом и объединив мусульманскую Сирию после взятия Дамаска. В свою очередь, Балдуин III начал свое личное правление с захвата египетского Аскалона (19 августа 1153 г.) и женитьбы на Феодоре, племяннице византийского императора Мануила Комнина (1158 г.). Его брат Амори, наследовавший ему в 1162 г., повел политику сближения с Египтом, опасавшимся могущественного Нуреддина. Но в 1171 г. юный Саладин, помощник Нуреддина, низложил последнего представителя династии Фатимидов в Египте. Вскоре он захватил сам Дамаск (1174 г.) и Алеппо (1183 г.) и объединил мусульманский мир Египта и Сирии, окружив со всех сторон франкские владения.

После смерти Амори в 1174 г. его сын, блистательный король — прокаженный Балдуин IV, несмотря на свой ужасный недуг, всеми силами противостоял Саладину и победил его в битве при Монгизаре (25 ноября 1177 г.), ставшей одной из самых замечательных побед христианского оружия времен крестовых походов. Но его неспособный приемник — Гвидо де Лузиньян, пуатевинский барон, женившийся на сестре короля Сибилле — привел королевство к катастрофе в битве при Гаттине франкская армия была полностью разбита силами Саладина. Затем мусульмане один за другим захватили все франкские города — Акру (10 июля), Яффу и Бейрут (6 августа), Иерусалим (2 октября 1187 г.).

На мгновение казалось, что франкской Сирии пришел конец. От иерусалимского королевства западноевропецы удержали только Тир, из княжества антиохийского — только саму Антиохию и крепость Маргат, из триполитанского графства — только Триполи, Тортосу и Крак-де-Шевалье.

Однако Тир нашел энергичного защитника в лице Конрада Монферратского, пьемонтского барона, только высадившегося в Сирии. Ему удалось отбить наступление Саладина, и вскоре франки, в свою очередь, предприняли осаду Акры, павшей только два года спустя, когда на помощь пришли французский и английский короли, Филипп Август и Ричард Львиное Сердце (третий крестовый поход). По миру, заключенному с Саладином (3 сентября 1192 г.) франки сохранили часть Палестины от Тира до Яффы и получили возможность совершать паломничество в Иерусалим.

Отныне столицей «Иерусалимского королевства» стала Акра, а на Кипре, отвоеванном Ричардом Львиное Сердце у византийцев, возникло другое франкское королевство. Титул «иерусалимского короля» поочередно носили Генрих Шампанский (1192–1197), Амори Лузиньян (1197–1205), Жан де Бриенн (1210–1225), пока он не достался Фридриху II, королю Сицилии, высадившемуся в Акре в 1228 г. Между тем коварные венецианцы смогли повернуть против Константинополя экспедицию, предпринятую в основном пикардийцами, фламандцами и шампанцами, которые и захватили Византийскую империю (1204 г.). Победители выбрали себе в предводители графа Фландрского Балдуина, который стал первым латинским императором Константинополя. Латинская империя просуществовала вплоть до 1261 г., когда греческая «оппозиция» восстановила на троне императора Михаила Палеолога.

Фридриху II удалось, по Яффскому договору, добиться возвращения трех святых городов — Иерусалима, Вифлеема, Назарета, но его пребывание в Святой Земле спровоцировало междоусобную войну, вспыхнувшую сразу же после его отъезда В 1229–1243 гг. франкская Сирия стала ареной борьбы между «франками» и «имперцами» (сторонниками германского императора). В 1244 г. Иерусалим уже навсегда попал в руки турок. Спустя четыре года французский король Людовик IX, в свою очередь, принял крест и двинул армию к Египту, уже в первой половине XIII в. неоднократно подвергавшемуся нападениям со стороны крестоносцев, в основном возглавляемых Жаном де Бриенном Король захватил Дамьетту, но попал в окружение и был взят в плен. Свободу он обрел только в 1250 г. и остальные четыре года провел в Сирии (1250–1254 гг.), восстанавливая порядок, укрепляя прибрежные крепости, чем на несколько лет продлил жизнь королевству, подрываемую внутренней анархией и набегами усилившихся мусульман. Но вскоре после этого турецкие мамлюки под предводительством султана Бейбарса объединили под своей властью Египет и всю Сирию (Алеппо, Дамаск, Иерусалим). Беибарс постепенно захватил все главные укрепления христиан — Кесарию (1265 г.), Яффу (1268 г.), Антиохию (1268 г.) и Крак-де-Шевалье (1271 г.) После него султан Калаун в 1289 г. захватил Триполи, а его сын и наследник Аль-Ашраф, взяв штурмом Акру, окончательно покончил с франкским королевством в Сирии.

Введение. Кротость и смирение

Гюнтер, епископ Бамбергский, решив отправиться в паломничество в Святую Землю, взял в свою свиту более двенадцати тысяч прихожан из своей епархии и соседних земель — «баронов и князей, богатых и бедных» Весной 1065 г. эта огромная толпа без препятствий достигла Палестины По мере своего приближения к Иерусалиму, паломники забыли об усталости, надеясь отпраздновать Пасху уже в Святом городе.

В Святую пятницу они находились между Кесарией и Рамлой, в двух днях пути от Иерусалима Вот здесь-то их и настигли бедуины Град стрел обрушился на уставших путников, единственным убежищем которых стали спешно сдвинутые в баррикады повозки, обыкновенно служившие для транспортировки больных, женщин и детей Хотя большинство из паломников не имело при себе оружия, некоторые, по словам хрониста, «были вынуждены сопротивляться» Другие же, не видя особой разницы между паломничеством и мученической смертью, отказались защищаться В какой-то момент все паломники, участвовавшие в битве, по просьбе священника опустили оружие и стали молиться, прося у вождя арабов перемирия Тем не менее бойня продолжалась со Святой Пятницы до Пасхи, пока разбойники не исчерпали запас стрел, устав от резни или пока попросту не закончилась добыча.

Таковы были превратности дороги, о которых знал любой путник Происшествие с епископом Гюнтером и немецкими паломниками сохранилось в памяти только из-за необычайного количества жертв и размаха резни, но оно вовсе не было единственным в своем роде Каждому путешественнику грозила опасность погибнуть от рук бандитов или еще горшая участь — быть проданным на невольничьих рынках Сирии и Египта Иным удавалось спастись, заплатив за себя выкуп, или же просто лишившись всего имущества. — не последнюю роль в этом играли дорожные пошлины по пути в Иерусалим, взимаемые византийскими охранниками По словам хронистов, дело доходило до того, что многие из этих несчастных были не в состоянии оплатить обратную дорогу и жили на содержании мелких христианских общин Палестины.

Около 1056 года Лиетберт, епископ Камбре, и его спутники заплатили такой огромный выкуп на Кипре, что смогли добраться только до Лаодикеи. Там они повстречали епископа Ланского Хелинанда, возвращавшегося из Святой Земли, который поведал им об опасностях, подстерегавших путешественников на пути в Иерусалим После этого устрашенные паломники решили пуститься в обратный путь В другой раз Геральд, аббат Сен-Флоран-Ле-Сомюр, был схвачен сарацинами недалеко от Иерусалима, подвергнут пыткам и убит По крайней мере, неудавшееся паломничество Лиетберта побудило папу Римского Виктора II, встретившего фламандских путников по их возвращении, написать византийской императрице Феодоре с просьбой положить конец поборам, взыскиваемым византийскими стражниками с паломников. Это было единственное, что он мог сделать в данной ситуации.

Однако паломничества в Святую Землю продолжались, ничто не могло отвратить взор христиан от родины Евангелия, где сам Спаситель принял человеческий облик Паломничества нашего времени, хотя они в последние годы и собирают гораздо большие толпы, чем 50 или даже 20 лет назад, могут дать лишь слабое представление об энтузиазме, который они вызывали у средневекового христианина Палестинская земля была ему особенно, по-родственному близка С самого детства он всем сердцем и душой впитывал Священное Писание и знал наизусть каждое имя и основные события, начиная с колодца Св. Иакова и заканчивая путешествием Св. Павла. Псалмы, клятвы, литургия, определявшие его повседневную жизнь, течение года и бытия — все это напоминало ему о Святых местах.

Паломничество само по себе было неотъемлемой частью христианской жизни его корни уходят вглубь христианских и даже древнееврейских традиций. Но никогда оно не играло такой важной роли, как в средние века — за исключением, быть может, нашего времени, когда французские студенты тысячами стекаются в Шартр, а иностранцы — в Лурд и Фатиму. Однако для христиан паломничество не было ритуальным актом, как для мусульман, и даже не упоминалось в литургии. Но в нем очень ярко выражен сам смысл христианской веры — переход от преобразующей Пасхи, связанный с жизненной сущностью христианина, к другой жизни, отрешение от самого себя, чтобы следовать за кем-нибудь другим. Удивительно, но эти принципы привели в эпоху христианской цивилизации к обновлению географии западного мира, выражавшегося в прокладке дорог и строительстве церквей на перекрестках. К вышесказанному можно добавить и принцип покаяния, искупления, правда, игравший второстепенную роль: например, ужасный граф анжуйский Фульк Нерра в качестве покаяния должен был два раза совершить паломничество в Иерусалим.

И, наконец, упомянем об одной психологической особенности средневекового человека — потребности в осязаемых истинах, которые можно увидеть и потрогать руками. «Я — тот, кто видел все собственными глазами», — так представляется составитель сказания о паломничестве Св. Виллибальда, который посетил Палестину в VIII в. Можно сотнями перечислять тексты, где прослеживается эта специфическая черта феодального общества, неразрывно связанного с осязаемой реальностью религиозных истин. Эта черта — выражение ментальности средневекового человека, сформированной под влиянием Евангелия и практики таинств — осязаемых знаков незримой реальности. На паломничество также повлиял и дословный перевод совета, который Христос давал исцеленным им людям и своим последователям: «Поднимись и иди»; в средние века его переводили как «Иди и прими твой крест». Понятно, что человек, воспитанный в таком духе, неизбежно начинал претворять на практике воспринятую им идею. Он не мог оставаться пассивным, в особенности, если он занимался созерцанием (заметим, что все великие созерцатели были людьми деятельными, как Св. Бернард или великие мистики, и удивительно практичными, как, например, Св. Тереза Авильская).

Сам культ реликвий, неотделимый от христианской традиции, происходит, по большей части, из потребности видеть и касаться; понятно, что он без труда укоренился повсюду, ибо в эту эпоху любая сделка выражалась в конкретном жесте: передача во владение домена происходила посредством traditio, вручения кома земли или пучка соломы, которые символически обозначали весь земельный участок; покупка на рынке закреплялась рукопожатием и т. д. Исследователи довольно часто поднимали вопрос об идее крестового похода, но ничто так мало не походит на идею или идеологию, как это движение разбуженного Запада к Святой Земле, куда его влекла возможность узреть самую настоящую реальность: Святые места, где жил сам Господь. Как писал Гвиберт Ножанский, крестоносец бросился на завоевание земного Иерусалима только потому, что он являлся для него отражением небесного града.