За окном дважды прогудел автомобиль — обычное приветствие, каким отец Джека всегда оглашал окрестности, оповещая о своем приезде.
— А вот и они, — ответил жене Джек.
Мистер и миссис Сэлтер вошли в прихожую, нагруженные свертками в праздничной обертке.
— Счастливого Рождества! — провозгласила мать Джека. Она была высокой женщиной с курчавыми волосами, которые неизменно красила в вопиюще алый оттенок. — Смотрите-ка, что Санта выронил с саней рядом с нашим домом!
— Ого! — крикнул Сэм, подбегая к бабушке, чтобы обхватить ее руками. — А для меня там что-нибудь есть?
— Ну, я думаю, может и найтись кое-что, — успокоил его отец Джека, невысокий коренастый мужчина с квадратной челюстью и сединой, которую стриг машинкой. — Ага, вот и моя близняшка! — со смехом проговорил он, заключая в объятия Джанин.
— С Рождеством! — сказал Джек, принимая весь груз свертков, пока Джанин помогала его родителям повесить пальто. — Уф-ф. В этом году вы опять решили скупить весь ассортимент магазина игрушек?
— Чился-молся, — насупился отец. — Антася, понял меня?
— Что? — удивился Сэм.
— Не бери в голову, — посоветовал Джек. — Дедушка то и дело вспоминает один старый шведский диалект.
Джек препроводил их в гостиную. В одном из углов возвышалась статная двухметровая с гаком ель, украшенная щедро, хотя и несколько эклектично: на ветвях сражались солдатики из коллекции Сэма, оспаривая, видимо, судьбу младенца Иисуса, лежащего тут же, в яслях. Всю сцену подсвечивали мерцающие стручковые перцы — мексиканские светильники, собранные цепочкой, на манер рождественских огней. Самодельные игрушки, изготовленные Джеком, делали убранство еще сюрреалистичней. Все они были собраны из разрозненных предметов, в основном столовых приборов; Джек давно обнаружил, что вполне приличный ангелочек может получиться из двух вилок, одной ложки и моточка проволоки, особенно если зубцы вилок растопырить на манер крыльев.
— Святый Боже, — произнес его отец, оглядывая ель. — Хорошо, хоть дерево настоящее.
— Я уж думал, вы опоздаете, — сказал Джек, раскладывая подарки под елкой. — Если учесть, что творится на дороге…
— Ну, ты ведь знаешь своего отца, — вздохнула мать, усаживаясь в кресло. — Решил, что мы обязательно должны выехать на час раньше, просто на всякий случай.
— И оказался прав, — самодовольно добавил мистер Сэлтер. — Главные улицы еще в порядке, а вот на боковых мы пару раз чуть не застряли. Еле добрались, точно вам говорю.
— Что ж, говорят, к завтрашнему утру снег растает, — сказала Джанин.
— Да, и тогда все мы утонем в слякоти, — проворчал мистер Сэлтер.
— Кто-нибудь хочет выпить? — спросил Джек.
— Я бы не отказалась от горячего шоколада, — откликнулась миссис Сэлтер. — Хочу прогнать холод из костей.
— А ты что скажешь, папа?
— Не откажусь.
— И я тоже! — выбрался из-под елки Сэм. Он копался там в коробках, высматривая собственное имя и повторяя «Ух!» всякий раз, когда его находил.
— Приготовлю каждому по чашечке, — сказала Джанин.
Звонок раздался ближе к вечеру. Джанин вместе с матерью Джека были на кухне, готовили праздничный ужин, а его отец вел крайне серьезный спор с внуком: «Нет, Сэмми. Едва ли Бэтмен поколотит Супермена. Не в честном бою, во всяком случае…»
Джек поднял трубку беспроволочного аппарата на втором гудке.
— Алло?
— Джек? — немецкий акцент в голосе был тяжелым и плотным, как коврижки в пироге «Блэквуд». Джек сразу его узнал.
— Мистер Либенстраум… Счастливого Рождества! — спохватился он.
— Я, я, и вам тоже счастливого. Простите, что беспокою дома, Джек, но я, похоже, не смогу вернуться сразу после праздников. Очень много дел накопилось.
— Жаль это слышать.