Те же, кто прошел проверку, стали членами Стаи. Вначале их было лишь четверо, но и этого было достаточно. Достаточно, чтобы образовать семью.
На дисплее Джека появилось изображение мертвой женщины, висевшей в петле. Это был видеоролик, а не фотография, и тело медленно двигалось в сторону. Фокусировка камеры сместилась, и Джек увидел, что повешенная качалась на игрушке вроде тех, что подвешивают над колыбелями для развлечения младенцев: шнур, продетый сквозь несколько отверстий, на котором болтаются уравновешивающие друг друга грузы. Только этот шнур был сделан не из ярко окрашенного пластика, а из веревки, а рама была сколочена их едва оструганных деревянных брусов.
Тело женщины уравновешивали два повешенных ребенка.
Пальцы Джека замерли на клавиатуре. Все прошлые жертвы Поцелуя Смерти были женщинами. Зоркий у Патрона взгляд…
Он щелкнул по клавише. Когда они с Никки поймали Джинна-Икс, при нем был цифровой фотоаппарат, с помощью которого Джек уже сделал несколько снимков его бывшего владельца. «Скинуть» фотографии в ноутбук труда не составило.
Патрон ответил через несколько минут.
— Да, — невольно шепнул Джек.
На экране вспыхнул значок, сообщивший Джеку, что Патрон пересылает ему файл. Подождав, пока загрузка закончится, он открыл «посылку».
Заполнившее экран изображение было репродукцией картины, написанной маслом. На земле бесформенной кучей лежала едва угадываемая человеческая фигура. Над человеком парили ангелы с искаженными, злобными лицами; в руках — пики с насаженными на них окровавленными сердцами. Верхнюю часть картины занимало гигантское белобородое лицо, с плотоядной жестокостью взирающее вниз. В оскаленном рту — два ряда заостренных клыков: Бог в образе людоеда.
Джек рассматривал картину сощуренными глазами. Что-то в стиле художника показалось ему знакомым…
Еще один файл. На этот раз фотография. Пожилая женщина, обнаженная, если не считать нелепой шляпки на голове, распята в дверном косяке. Запястья приколочены по обе стороны проема.
Джек сидел, оглядывая этот кошмар широко распахнутыми глазами.
— Наконец-то, — прошептал он.
Он уже знал, пусть единственной подсказкой ему служили эта фотография и ноющее ощущение в животе.
Он нашел убийцу своей семьи.
ГЛАВА 4
Три года тому назад
Снежное Рождество в Ванкувере было такой редкостью, что местный ювелир пообещал сполна вернуть стоимость всех проданных в декабре обручальных колец, если двадцать пятого пойдет снег. Такое же обещание он делал и в прошлые годы, но пока что за деньгами никто не являлся.
«Должно быть, сейчас он здорово нервничает, — думал Джек, лежа в кровати и еще не успев толком проснуться. — Если бы я не был уже женат, сам пошел бы за кольцами». Снег шел и двадцать второго, и двадцать третьего, причем не просто едва припорошил землю тонким влажным слоем, как это бывает на Западном побережье; время от времени в Ванкувере шел настоящий снег, непрерывным потоком, который все не кончался и не кончался. Снег летел большими, тяжелыми белыми хлопьями, похожими на комочки ваты; они летели к земле плотным, звуконепроницаемым занавесом. Двадцать второго Джеку почти не удалось поработать; весь день он провел, глядя в окно своей студии на Ист-сайде, наблюдая, как падает снег.
К двадцать третьему его мнение переменилось, совпав с взглядами большинства ванкуверцев. Снег достал. Красиво, конечно, но город не в состоянии с ним справиться: снегоуборочной техники не хватает, а большая часть автомобилистов непривычна к такой погоде. Городской монорельсовой дороге снег тоже не пришелся по вкусу; она забарахлила и была закрыта. Автобусы ходили с опозданием на час, а то и на все три. Заказать такси по телефону МОЖНО было только в аварийных ситуациях; от всех прочих поездок операторы отказывались.
Двадцать четвертого Джек последовал примеру большинства остальных горожан: он опустил руки и остался дома.
— Дже-ек! — донесся снизу голос Джанин. — Спускайся, соня. Твои предки будут здесь уже через час.
Джек со стоном зарылся под покрывало. И практически успел уснуть вновь, когда с его головы сдернули одеяло.
— Ох! Дай же мне поспать, — простонал он, ныряя под подушку лицом вниз.
Вздохнув, жена уселась рядышком на кровати.
— Так и быть. Скажу им — ты решил впасть в зимнюю спячку.
— Угу.
— А подарки пусть достанутся нищим и бездомным.
Выпростав из-под покрывала руку, он обнял жену за талию.
— Ты ничего им не скажешь, потому что мы ляжем в зимнюю спячку вместе. Мне же нужно будет чем-то согреваться… Я слыхал, что высокие женщины с короткими прическами греют как печки.