Джанин рассмеялась. Она всегда предпочитала короткие стрижки, а сейчас ее голову покрывал светлый волнистый ежик.
— Да неужто? А как быть с Сэмом? Кто о нем позаботится?
— Он у нас умный. Протянет на подножном корму — будет питаться орехами да ягодами.
Джанин сорвала с его головы подушку и обрушила ее на Джека.
— Поверить не могу, что ты говоришь такое о собственном сыне, — заявила она, изображая негодование.
— А мне не верится, что я женился на женщине, способной заниматься логическими умопостроениями до девяти часов утра.
— Спорим, в детстве ты вел себя иначе, — сказала Джанин, вытягиваясь рядом. Джек подсунул руку ей под голову.
— Ну, уж точно не в Рождество, — хохотнул он. — Я, скорее, напоминал Сэма: не мог уснуть накануне и вскакивал в половине шестого. Настолько заряженный энергией, что, клянусь, просто вибрировал.
— И что же случилось потом?
— Я открыл для себя мастурбацию. И заметно успокоился.
— Ну, Сэму только шесть… Думаю, в запасе у него несколько энергетически насыщенных лет. — Усевшись, Джанин спустила ноги с кровати. — Пойдем. Кофе уже готов.
— Кофеин? Что ж ты сразу не сказала?..
Встав, Джек наскоро принял душ. Втирая в волосы шампунь, насвистывал старую песню группы «Дэво». Закончив, надел на себя белую футболку и черные спортивные брюки и босиком поспешил вниз.
— Пап! Еще только один последний сон! — воззвал из гостиной сынишка. У Сэма было узкое личико и курносый нос матери, зато курчавыми каштановыми волосами он был весь в отца. Последние две недели он самым тщательным образом вел обратный отсчет дней.
— Он твой, Сэм, — пообещал Джек, направляясь на кухню. Сынишка помчался за ним, размахивая зажатыми в руке комиксами.
— Смотри! Маршалл подарил мне на Рождество первый выпуск «Спауна»! Знаешь почему?
— Ну… потому что он купил семь экземпляров? — Джек плеснул себе кофе в черную кружку с рисунком — зеленый эллипс головы и вытаращенные глаза пришельца.
— Вот и нет! — протянул Сэм с напускной обидой. — Потому что я его лучший друг.
— Интересно, а я тогда кто? — полюбопытствовал Джек, доставая сливки из холодильника. Тот был увешан магнитными нашлепками, которые Джанин покупала повсюду в лавках для туристов. Каждый день, хватаясь за ручку холодильника, Джек утыкался взглядом в один такой сувенир, напоминание о заброшенном городке в Аризоне: ухмыляющийся череп в ковбойской шляпе с подписью снизу: «Йа-хуу, мой верный мустанг!»
— Йа-хуу, — сказал Джек, упирая в череп вытянутый палец и пуская воображаемую пулю.
— Пап?
— Чего тебе, приятель? — Джек уселся за кухонный стол.
— Зачем ты всегда стреляешь в холодильник.
Джек рассмеялся.
— Я люблю это делать, когда у меня хорошее настроение. Что-то вроде ритуала, наверное.
— А что такое ритый ал?
— Узнаешь, когда сюда доберутся бабушка с дедушкой.
— А, ладно. — Сын Джека улыбнулся особенной, доверчивой и всепрощающей улыбкой маленького мальчика и умчался обратно в гостиную. Покачав головой, Джек улыбнулся тоже; он не мог припомнить, чтобы когда-либо так вот был уверен в собственном отце. Это было и приятно, и немного пугало.
Джанин вошла в кухню и присела за столом рядом с Джеком.
— Вот и все, гостевая комната готова. Не хватает только твоих родителей.