У меня на мостике почти беспрерывно звенели телефоны. Докладывали из котельных и машинных отделений, из погребов и рубок. Смысл докладов был один и тот же - укачавшиеся встают. Сообщение о том, что от нас зависит судьба последних защитников Одессы, делало чудеса. Секретарь партийного бюро крейсера старший политрук С.В. Ефимов показал мне папку, в которой лежали десятки исписанных листков бумаги.
- Все заявления о приеме в партию, - пояснил он.
Рано утром на горизонте встало дымное облако пожарищ. Мы знали, что в Одессе давно уже вышел из строя водопровод и воду выдают населению по талонам. Могла ли идти речь о тушении многочисленных пожаров? Пламя, почти не встречавшее противодействия, бушевало, пожирая дома. Едва мы успели высадить корректировочный пост, как фашистская авиация атаковала "Красный Кавказ". Ожесточение, с которым велись эти атаки, показывало, что гитлеровцы хорошо запомнили залпы главного калибра крейсера и твердо решили рассчитаться с ним. Но зенитчики старшего лейтенанта Кныша, и особенно 100-миллиметровая батарея лейтенанта Машенина, заставили врага держаться на почтительном расстоянии от крейсера и сбрасывать бомбы не целясь.
Более полутора суток мы маневрировали на Одесском рейде. Крейсер успешно отбил четыре налета фашистской авиации. Враги хитрили - пытались отвлечь внимание наблюдателей ложными атаками истребителей, а сами тем временем бросали бомбардировщики и торпедоносцы с других курсовых углов. Как ни старались фашисты сорвать нашу стрельбу по берегу, сделать этого они не смогли. "Красный Кавказ" артиллерией главного калибра скачала разметал скопление живой силы у деревни Шляково, а затем повел методический обстрел боевых порядков гитлеровцев. Из-за огня кораблей противник на ряде участков не мог поднять головы. Это позволило основным силам ООР незаметно выйти из боя и приступить к погрузке на транспорты.
Выгрузка раненых после боевого похода
К трем часам 16 октября отряд транспортов отошел от причалов. За транспортами двинулись портовые буксиры, барказы, катера. А на стенках уже появились арьергардные подразделения защитников Одессы. Их должны были принять на борт 'Червона Украина", "Красный Кавказ", эскадренные миноносцы "Смышленый", "Бодрый" и другие боевые корабли.
На палубу нашего крейсера поднялся с развернутым знаменем командир одного из батальонов. За ним шагали верные его солдаты. Он построил их по правому борту, лицом к Одессе. В изорванных и прожженных ватниках, перепоясанные пулеметными лентами, перевязанные бинтами с багровыми пятнами крови, молча стояли люди, все видавшие и все испытавшие, честно выполнившие свой суровый долг. Молчание их стоило многих громких речей. За них говорили глаза, горевшие ненавистью.
И тут командир батальона проронил одну-единственную фразу:
- Мы раздавим фашистскую гадину и вернемся к тебе, Одесса; прими в этом нашу клятву.
А с сигнального мостика мне уже докладывали:
- На флагмане - "буки" и "он". Флагман приказывал сняться с якоря и следовать за ним. Черный дым, тянувшийся с берега в сторону моря, провожал наш конвой. С каждым оборотом винтов уходили мы все дальше и дальше от израненной, опаленной и все же прекрасной Одессы. Она как бы простирала к нам свои руки и кричала вслед:
- Помните меня! Возвращайтесь!..
Продолжение главы "Первый гвардейский"
В целях отвлечения войск противника от штурма Севастополя, создания предпосылок для деблокирования города, а затем и полного освобождения Крыма Ставка Верховного Главнокомандования принимает решение о проведении крупномасштабной Керченско-Феодосийской десантной операции, ставшей, по количеству задействованных людей и боевой техники, самой значительной десантной операцией, из осуществленных Советскими Вооруженными Силами во время Великой Отечественной войны.
Операцию провели в два этапа: 26 декабря высадили войска 51-й армии на севере и востоке Керченского полуострова; в ночь на 29 декабря десантировали войска 44-й армии в оккупированную немцами Феодосию: прямо на причалы и мол феодосийского порта. Дни боев за Феодосию - вершина боевой судьбы “Красного Кавказа”.
В 3 ч 48 мин 29 декабря подошедшие к Феодосии “Красный Кавказ” (флаг командира высадки капитана 1-го ранга Н.Е. Басистого) и “Красный Крым”, эскадренные миноносцы “Шаумян”, “Незаможник”, “Железняков” открыли по городу и порту артиллерийский огонь, прекращенный ими через 13 мин. “Красный Кавказ” за это время выпустил 26 180-мм снарядов. Перечисленные корабли доставили в Феодосию 5119 человек личного состава 3-х стрелковых полков 44 армии, 18 орудий, семь минометов, 30 автомашин, лошадей и повозки: в том числе “Красный Кавказ” 1586 человек, шесть 76-мм противотанковых орудий, два миномета, 16 автомашин. Водоизмещение корабля с таким грузом составляло 9312 т, осадка носом - 6,4 м, кормой - 6,55 м.
На "Красный Кавказ " идет погрузка войск
Сразу же по окончанию артиллерийской подготовки катера сопровождения направились непосредственно в порт и высадили первый бросок десанта - морских пехотинцев, которые по началу не встречая сопротивления не ожидавших нападения немцев, быстро овладели частью территории порта.
С 4 ч 13 мин, в условиях все усиливающегося огневого противодействия полевых войск противника, в гавань поочередно заходят, швартуются, высаживают войска и уходят из зоны обстрела эсминцы.
В 5 ч 02 мин наступил черед “Красного Кавказа” высаживать войска. Его командир А.М. Гущин сумел отшвартоваться с третьей попытки - в 7 ч 15 мин{19}, из-за чего крейсер более трех часов находился в гавани под интенсивным прицельным обстрелом немецких орудий, минометов и пулеметов, не имея при этом возможности, большую часть этого времени, отвечать огнем 180-мм артиллерии из опасения энергией дульных газов покалечить и убить моряков своей швартовной команды.
В 5 ч 08 мин в кинобудке и кожухе турбовентелятора крейсера разорвалось по минометной мине. С возникшим в этих помещениях возгоранием моряки справились за 7 мин. В 5 ч 17 мин разрывается снаряд, попавший в правую стойку фок-мачты. Возникший пожар потушили за пять минут. В 5 ч 21 мин 15-см снаряд пробил левую боковую грань лобовой стенки 2-й башни (по высоте на уровне ствола), оставив круглое входное отверстие с загнутыми внутрь краями. Внутри башни снаряд разбил прицел и стойку ручной подачи, а затем разорвался.
Четыре краснофлотца, находившихся по левую сторону от орудия погибли на месте. Остальные, - оказавшись прикрытыми от взрыва телом орудия, получили сильные контузии и ранения. В башне произошло возгорание электропроводки и окраски стен, пенала с картузом в клапане элеватора, картуза на лотке досылателя. В первые 1-2 мин после попадания снаряда оставшиеся в башне в живых и в сознании комендоры, а также поспешившие им на помощь моряки других боевых постов, выкинули горящий пенал из башни на палубу и сбросили его за борт. Картуз же с лотка досылателя удалось лишь сбросить на пол боевого отделения, где он и сгорел, приведя к усилению пожара и задымления.
Своевременное перекрытие элеватора противопожарной заслонкой предотвратило вероятную возможность проникновения пламени в нижележащие помещения 2-й башни, но это не умаляет выдержки личного состава артиллерийского погреба, оставшегося в готовности, в случае неблагоприятного развития событий, затопить погреб и себя в нем.
В последующие 9 мин моряки, обесточив электрооборудование, ликвидировали пожар. В борьбе с огнем погиб краснофлотец Т.И. Сергиенко; получили сильнейшие ожоги краснофлотцы В.М. Покутный и П.К. Пушкарев. Через час-полтора по мере возможности отремонтированная и доукомплектованная краснофлотцами других специальностей до 50% штатной численности 2-я башня вновь находилась в готовности открыть огонь.
В 5 ч 35 мин на мостике разорвалось две мины, и от удара о правый дальномер - снаряд. Большая часть из находившихся на мостике людей получили ранения или погибли. Загорелись обвесы, краска, сигнальные ракеты, развешанные на леерах для защиты от осколков койки. Моряки 1-го и 2-го аварийных боевых постов, используя два пожарных шланга и свои бушлаты, потушили пожар за 2-3 мин.
Керченско-Феодосийская десантная операция