Осталось лишь одно, что я могла сделать, и это ужасало меня.
Та часть меня, что была Духом, просилась наружу, манила. У меня не было выбора, не было другого способа спастись.
Я окутала себя силой Духа, погрузилась в нее. Полагаясь исключительно на инстинкт, я послала команду со своим голосом.
— Вытащи меня на поверхность. — Слова были не более чем пузырьками воздуха, но Реквием поплыл наверх, давление вокруг нас исчезло.
Мы вынырнули из воды, и я жадно вдохнула. Мы не были так уж далеко от Глубины, возможно, всего лишь в ста футах. Но для меня не было бы разницы, даже если бы мы были в десяти милях от нее.
Реквием притянул меня к себе, обвил руками и ногами.
— Дитя Духа, ты одна из последних, и ты будешь моей, чтобы создать новый мир по моим правилам. Даже Кассава не сравнится по силе с нами.
Мои руки и ноги были крепко зажаты, и я потеряла последнее оружие.
Желание воспользоваться Духом, чтобы спасти себя возрастало, и я увидела дорогу, по которой могла пойти. Используя Дух, я могла бы убить Реквиема, могла бы показать Отцу, что я достойна быть его наследницей. Могла бы править Краем, привлечь на свою сторону, кого пожелаю. Я заставила бы своих людей любить и уважать себя.
Я была бы непобедима.
И, словно в зеркале, я увидела, кем я могла бы стать. Глаза подозрительно прищурены, сердце свободно от любви, раз я заставляю окружающих поклоняться мне и делать, что я желаю.
Я стала бы Кассавой, если бы выбрала этот путь.
И внезапно я поняла, почему моя мать не стала спасать себя — собственная жизнь не стоила спасения таким образом. Все, что я знала, потеряло бы смысл, если бы я использовала Дух ради собственной выгоды. Я бы потеряла свою душу — такой была бы цена, которую я не желала платить. Я расслабилась.
— Тогда убей меня, потому что я никогда не склоняюсь перед тобой.
За ним поднялось длинное, ярко-красное щупальце со свисающим с него ожерельем, зубом грифона, с которого капала морская вода.
— Нет, я не буду убивать тебя. Но ты пожалеешь, что я этого не сделал. — Он нагнулся и впился в кожу зубами, заставив меня съежиться. Я закричала от отчаяния, но затем резко притихла. Не хотелось доставлять ему удовольствие своими воплями.
Позади Реквиема возрастало щупальце.
— Я не была бы так уверена, — прошептала я.
Щупальца Олив нависли над водой, и пять из них схватили Реквиема: по одному на каждую руку и ногу, а одно обвилось вокруг шеи. Его лицо посинело, а затем побелело от страха.
— Ты никогда не остановишь ее, Лакспер. Но я знаю ее планы и могу помочь тебе, — прокричал он, и я открыла рот, чтобы попросить Олив подождать. Он мог иметь в виду только одну «ее».
Кассаву.
Огромный кальмар сжал щупальца, и тело Реквиема разлетелось на части. Его голова камнем плюхнулась в воду прямо передо мной. Насколько жестокой олив была с Реквиемом, настолько аккуратно она подхватила меня и доставила прямо на сушу. Пета стояла на пляже, стряхивая воду со своего — теперь уже снова — крошечного тела.
— Пета, спасибо, ты снова меня спасла. Но почему ты вернулась? — я присела, чтобы иметь возможность смотреть ей прямо в глаза.
Она фыркнула.
— Я осталась, потому что у тебя нет фамильяра, и, очевидно, тебе нужна помощь. А что касается остального, то, возможно, Богиня-мать простит меня за смерть Лоума, если я скажу ей, что я спасла твою жизнь, дважды. Кажется, она благоволит к тебе.
Я не знала, что и сказать. Кошка дернула хвостом и с гордым видом ушла.
Длинное насыщенно-красное щупальце с висящим на нем ожерельем Гриффина показалось из воды. Олив опустила щупальце, так чтобы я смогла его взять. Я ласково прикоснулась к ней, когда стянула ожерелье.
— Спасибо, Олив.
Ее голова высунулась, и я увидела ее необыкновенные глаза, глядящие из-под воды. Помахав мне несколькими из своих рук, она ушла обратно на глубину. Я снова надела ожерелье, вода с него стекала мне на грудь. Я выдохнула, и усталость от битвы накрыла меня с головой.
Я начала оседать, но меня подхватили чьи-то руки, и Эш тихо произнес: