Дипломатия Симона Боливара: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вскоре все королевское семейство, включая старого и молодого короля, оказалось в плену у Наполеона, а на трон Испании был посажен брат французского императора — Жозеф Бонапарт! Французские эмиссары отправились в заморские владения Испании, имея наказ утвердить там власть Жозефа.

Тем временем народная война в Испании против французских оккупантов продолжалась под руководством возникшей в 1809 году Центральной хунты и ряда местных хунт, действовавших от имени Фердинанда VII. Буржуазные деятели Центральной хунты объявили о созыве Учредительных кортесов в Кадисе для принятия Конституции и проведения реформ. Населению колоний предоставлялись равные права с жителями метрополии, и их представители приглашались участвовать в Учредительных кортесах. «С этого момента вы, латиноамериканцы, обретаете статус свободных людей…, — говорилось в обращении Регентского совета, заменившего Центральную хунту в качестве верховного органа власти. — Ваши судьбы больше не зависят от министров, вице-королей и губернаторов, они в ваших руках».[33]

Колониальные власти в испанской Америке попали в сложное положение. Они оказались на распутье, не зная, кому присягать на верность — королю Жозефу, находившемуся в Мадриде, или Фердинанду VII, пребывавшему на положении пленника в Байонне. Запутанность ситуации усугублялась тем, что к началу 1810 года почти вся территория Испании оказалась в руках французов, а власть сторонников короля распространялась лишь на клочок испанской земли вокруг Кадиса.

Когда весной 1810 года известия об этих событиях достигли Венесуэлы, сторонники независимости поняли, что пришло время решительных действий. Первая попытка воспользоваться крушением испанской монархии была предпринята венесуэльцами еще в 1808 году, вскоре после отречения Карла IV от престола. Население Каракаса, воодушевленное патриотическими чувствами, изгнало французских эмиссаров, прибывших в Венесуэлу с предложением признать власть короля Жозефа I. Затем группа креольской знати — плантаторов, торговцев и адвокатов — направила в ноябре 1808 года генерал-капитану Хуану Касасу петицию с требованием создания в Каракасе хунты из представителей местного населения по образцу испанских хунт. В ответ колониальные власти бросили за решетку всех 48 человек, поставивших свои подписи под петицией.[34] Так же неудачно закончились несколько попыток начать борьбу за независимость в 1809 году.

В начале 1810 года произошел подъем освободительного движения. В Каракасе началась подготовка к свержению власти испанского генерал-капитана. По свидетельству документальных источников, Боливар выступал «одним из главных вдохновителей революции 19 апреля».[35] Его поместье Сан-Матеос под Каракасом превратилось в центр подготовки восстания. Этой же цели служил принадлежавший ему загородный дом — Куадра Боливар. (Сегодня дом находится уже в черте города, поглощенный быстро растущей столицей Венесуэлы.) Здесь также проходили встречи сторонников независимости. «Мы объявили войну Испании, — говорил Боливар, — и обращаем наши взоры к будущему».[36]

Другая группа патриотов объединилась вокруг одного из активных участников заговоров предыдущих лет — капитана М. Матоса. Богатые мантуанцы образовали свой «фронт» во главе с маркизом Topo. Миранда, поселившись после 1806 года в Лондоне, поддерживал тайную связь с патриотами, направлял им послания, воодушевлял на смелые действия.

Выступление патриотов было назначено на 1 апреля 1810 г., но сохранить его подготовку в тайне не удалось. Генерал-капитан В. Эмпаран принял превентивные меры. Часть участников движения, и в их числе Симон Боливар, были высланы из Каракаса в свои поместья в провинциях. Но было уже поздно. 19 апреля 1810 г. в Каракасе вспыхнуло восстание. Выразителем требований восставших стал городской совет — кабильдо. Колониальная администрация капитулировала без борьбы, и власть в свои руки взяла Верховная правительственная хунта, объявившая себя «хранительницей прав Фердинанда VII».

Легкость одержанной победы превзошла все ожидания. Не было пролито ни единой капли крови. Через несколько дней после 19 апреля девять высших чиновников и офицеров колониальной администрации во главе с Эмпараном были препровождены на корабль в Ла-Гуайре и отправлены за океан. Верховная правительственная хунта Каракаса получила признание всех провинций генерал-капитанства (кроме провинции Маракаибо и округа Коро), а также со стороны католической церкви, что упрочило положение и авторитет новой власти. Архиепископ Каракаса призвал священников служить молебны во славу нового правительства. Присягнув на верность Фердинанду VII, Верховная хунта формально признала вассальную зависимость Венесуэлы от Испании. Это была серьезная уступка влиятельным сторонникам монархии среди богатой части местного населения. Однако на деле произошел разрыв с метрополией.

Документальных свидетельств непосредственного участия Боливара в событиях 19 апреля не обнаружено, хотя в мемуарах некоторых современников упоминается о том, что Боливар за несколько дней до восстания нелегально вернулся в Каракас. В исторической литературе в этой связи приводятся различные толкования. Высказывается мнение, что Симон Боливар хотя уже получил известность как поборник независимости, однако не входил в число признанных лидеров патриотов, то есть был одним из многих, и поэтому в то время остался в тени. Упоминается также о том, что у него были дружественные отношения с генерал-капитаном Эмпараном, человеком либеральных взглядов, которому после возвращения в Испанию пришлось пострадать за свое «мягкое» поведение. Висенте Лекуна выдвинул гипотезу, что Боливар расходился с руководителями движения 19 апреля в вопросах будущего государственного устройства Венесуэлы, и это обстоятельство решающим образом повлияло на его позицию.[37] Скорее всего дело в том, что уже в это время происходило размежевание в рядах патриотов и представители радикального крыла освободительного движения оказались оттесненными на задний план умеренными деятелями, утвердившими свою руководящую роль. Им принадлежало абсолютное большинство в Верховной правительственной хунте, состоявшей из 23 человек, в то время как радикально настроенные патриоты получили всего три места.[38] Что же касается отношения Боливара, то для него не возникало вопроса, на чьей стороне выступать. Он был поборником независимости и был готов сражаться с ее врагами, служить ей на дипломатическом или любом другом поприще.

Примеру Венесуэлы последовали другие испанские колонии в Америке. В мае — сентябре 1810 года испанское господство было свергнуто в Ла-Плате, Новой Гранаде, Кито, Новой Испании и Чили. Только в вице-королевстве Перу, где были расквартированы крупные отряды королевской регулярной армии, а также в Центральной Америке испанцам удалось сохранить власть. Началась война за независимость, продолжавшаяся полтора десятилетия.

В Верховной правительственной хунте Каракаса преобладали умеренные деятели, и многие из них надеялись уладить дело с метрополией полюбовно. Однако напряженность обстановки в стране и сохранение в руках роялистов нескольких важных опорных пунктов не позволяли почивать на лаврах, упиваясь одержанной победой. Установление власти патриотов положило начало осуществлению в Венесуэле наиболее неотложных реформ. Хунта провозгласила свободу торговли с иностранными государствами, объявила о запрете работорговли, уменьшила поборы, взимаемые с крестьян-индейцев, и отменила некоторые налоги.

Известия, поступавшие из Испании, вызывали тревогу. В феврале 1810 года испанская Центральная хунта самораспустилась, передав свои полномочия Регентскому совету. В нем верховодили деятели клерикально-роялистской реакции, мечтавшие вернуть Испанию и ее заморские колонии к положению, существовавшему до начала антифранцузского восстания и буржуазной революции. Венесуэле нужно было готовиться к борьбе, искать союзников, закупать оружие для своей защиты.

27 апреля 1810 г. каракасская хунта обратилась ко всем кабильдо испанской Америки с призывом последовать примеру венесуэльских патриотов. В этой первой внешнеполитической декларации независимого правительства Венесуэлы открыто осуждались узурпатор Франции и деспот Карл IV, утверждалось суверенное право населения колоний распоряжаться своей судьбой, заявлялось, что сотрудничество с испанцами возможно только на основе равноправия. В заключение все кабильдо призывались «внести вклад в великое дело создания испано-американской конфедерации».[39] Таким образом, уже через неделю после свержения испанского гнета Венесуэла провозгласила себя решительной сторонницей латиноамериканского единства.

Для установления отношений с иностранными государствами Верховная правительственная хунта направила своих эмиссаров к англичанам на остров Кюрасао и на Ямайку. Однако эти шаги не дали результатов. Одновременно было решено направить официальные дипломатические миссии в Вашингтон и Лондон для «расширения торговли и сотрудничества с дружественными или нейтральными государствами». Руководство первой миссией из трех человек, отбывшей в США в мае 1810 года, было поручено Хуану Висенте Боливару. 6 июня 1810 г., через шесть недель после прихода к власти, Верховная правительственная хунта утвердила состав дипломатической миссии в Лондон. Ее возглавил Симон Боливар, получивший официальный ранг первого депутата и чин полковника. Вторым депутатом был назначен Луис Лопес-Мендес, а секретарем — Андрес Бельо.

Конечно, не случайно ответственное и сложное дипломатическое поручение хунта возложила на двадцатисемилетнего Боливара, хотя и известно, что он сам предложил свою кандидатуру для миссии в Англию. Симон знал Европу не по книгам и имел там влиятельных друзей. Он слыл высокообразованным человеком, свободно говорил по-французски, знал английский, хотя и не пользовался им в разговоре. О его выдающихся способностях ходили легенды. Необыкновенная память Боливара хранила тысячи имен, дат, событий. Бегло прочитав книгу, он мог без труда цитировать целые страницы, почти не отклоняясь от оригинала. И еще одно обстоятельство, сыгравшее далеко не последнюю роль: правительство Венесуэлы не имело денег, а Симон Боливар был богатым человеком и получал большой доход от своих поместий. Как и его старший брат Хуан Висенте, он мог без труда взять на себя большую часть расходов, связанных с дипломатической миссией.

БОЛИВАР В ЛОНДОНЕ

Дипломатическая миссия во главе с Боливаром отбыла в Лондон 9 июня 1810 г. из Ла-Гуайры на борту английского корвета «Веллингтон» (корвет — легкий трехмачтовый военный парусный корабль водоизмещением 400–600 г, предназначенный для разведки, посыльной службы и выполнения других вспомогательных задач. Артиллерия (от 12 до 32 орудий) размещалась на верхней палубе). Дело не только в том, что военный корабль был в те неспокойные времена самым надежным видом морского транспорта и на такие корабли не осмеливались нападать многочисленные пираты, бороздившие просторы Карибского моря. Важнее было другое. Не только Каракас стремился быстрее установить отношения с Лондоном, но и английские политики проявляли встречный интерес к контактам с новыми властями Венесуэлы. Командир корвета Мак-Джордж вручил Верховной правительственной хунте послание вице-адмирала А. Кокрейна, командующего английским флотом в Карибах. В этом послании Кокрейн ставил в известность правительство Венесуэлы о своей готовности незамедлительно доставить в Англию любое послание хунты или ее эмиссаров. Можно ли было не воспользоваться такой любезностью, тем более что она вселяла надежду на успех миссии?

В начале XIX века дорога морем из Каракаса в Лондон занимала целый месяц. У Боливара и его спутников было достаточно времени, чтобы не торопясь обсудить все вопросы, касающиеся предстоящих переговоров в Лондоне, и изучить полученные правительственные инструкции.

Пост министра иностранных дел в первом правительстве Венесуэлы, образованном Верховной хунтой 25 апреля 1810 г., занял Хуан Херман Россио. Выходец из средних слоев колониального общества, высокообразованный юрист, Россио с 1798 года возглавлял кафедру гражданского права в университете. Он принадлежал к радикальному крылу освободительного движения. Россио много потрудился над подготовкой миссии в Лондон. Как юрист, он стремился обосновать направление представителей Венесуэлы в Англию, опираясь на дипломатический кодекс того времени. Поскольку, однако, подходящих прецедентов ему найти не удалось, Россио решил зачислить ее в категорию «миссии секретных эмиссаров», хотя поездка Боливара и его коллег не была тайной. Через два дня после их прибытия в Англию лондонские газеты «Таймс» и «Морнинг кроникл» напечатали сообщения об этом событии.

Перед посадкой на корабль Боливар получил от Россио пакет, содержавший четыре документа.

В верительных грамотах говорилось, что направляемые дипломатические представители уполномочены представить королю Англии исчерпывающую информацию о политических изменениях, происшедших в Венесуэле, и установить взаимовыгодные отношения между двумя странами.

Основной документ — нота Верховной правительственной хунты Георгу III — был посвящен обоснованию законности мер, принятых населением Венесуэлы для защиты своих суверенных интересов в связи с печальным развитием событий в метрополии, подвергшейся французскому нашествию. В ноте заявлялось, что Верховная правительственная хунта выступает от имени Фердинанда VII и ее цель заключается в обеспечении «интегрального единства заморских территорий с сувереном, на верность которому мы присягнули». Венесуэльское правительство предлагало Англии заключить «сердечный союз» против общего врага — французского узурпатора и выражало надежду на высокое покровительство со стороны Георга III.

Вторую ноту Верховная хунта адресовала английскому министру иностранных дел маркизу Р. К. Уэлсли, уверяя его в сердечных, дружественных чувствах венесуэльцев к Англии.

Заключительный документ представлял собой детальные инструкции, разработанные Россио. Верховная хунта считала важной политической задачей миссии представить в истинном свете правительству и общественному мнению Англии развитие событий в Венесуэле, завершившихся отстранением от власти представителей испанской короны и созданием правительства, отражающего свободное волеизъявление местного населения. Поручалось также объяснить сложные взаимоотношения, возникшие в этой связи у Венесуэлы с испанской Центральной хунтой и Регентством, выступавшими от имени Фердинанда VII. Кроме общеполитической задачи ставились конкретные цели: осуществить закупку оружия на благоприятных условиях, просить англичан обеспечить их флотом для защиты венесуэльской торговли и добиваться указаний Лондона о том, чтобы администрация английских колоний в Вест-Индии оказывала поддержку венесуэльскому правительству. В случае если этого потребуют обстоятельства, предписывалось искать посредничества Англии для примирения с Испанией. Поскольку огромное расстояние не позволяло поддерживать регулярные связи между Каракасом и Лондоном, руководителю миссии предоставлялось право самостоятельно принимать решения, «руководствуясь личным самосознанием и патриотическими чувствами».[40]

Внимательно изучив полученные документы, Боливар, обладавший острым аналитическим умом, не мог не обратить внимания на фундаментальное противоречие в установках Каракаса. Официально провозглашая себя «защитницей прав Фердинанда VII», венесуэльская Верховная хунта фактически хотела получить от Англии такую помощь и поддержку, которая не позволила бы испанской короне осуществлять эти права. Это противоречие проявлялось и в конкретных указаниях. Нетрудно было предвидеть, что Боливара и его коллег ждет в Лондоне встреча с Мирандой. В инструкциях Россио напоминалось, что Миранда в 1806 году пытался поднять восстание в Венесуэле против королевских властей и за его голову было назначено вознаграждение в 30 тыс. песо (для сравнения можно упомянуть, что Андресу Бельо как секретарю миссии полагалось жалованье 100 песо в месяц). Поэтому предписывалось рассматривать Миранду как мятежника против Фердинанда VII. Вслед за этим, однако, говорилось нечто противоположное: если Миранда по воле случая вступит в контакт с членами миссии и будет в состоянии помочь им, то не следует отказываться от его содействия. Не слишком ли тонкая дипломатия? — думал Боливар. Наивно полагать, что англичане, опытнейшие политики и дипломаты, не заметят этих противоречий и не используют их в своих интересах. Да, было бы много лучше 19 апреля провозгласить полную независимость Венесуэлы от метрополии.

Посланцы Венесуэлы вступили на английскую землю в Портсмуте 10 июля 1810 г. и, получив запрошенные паспорта, без промедления направились в Лондон. Их приезд в английскую столицу не был неожиданным, более того, их там ждали. В Англии с большим вниманием следили за событиями в испанской Америке. В памяти английских правителей еще были свежи приятные воспоминания о войне за «испанское наследство» в начале XVIII века. Австрия, Савойя и Англия поделили между собой европейские владения Испании. Англичанам тогда достались Гибралтар и остров Минорка, а также «асиенто» — исключительное право ввоза негров-рабов в американские колонии Испании. Какие сказочные состояния были нажиты на работорговле! Не пришло ли время второго дележа «испанского наследства»? Первая попытка уже была предпринята англичанами. В 1806–1807 годах военной экспедиции под командованием капитана Попэма удалось на время захватить Буэнос-Айрес и Монтевидео. Однако закрепиться на Ла-Плате англичане не смогли. Они были изгнаны взявшимся за оружие местным населением. Поражение умерило завоевательский пыл английских тори. Кроме того, европейские дела не позволяли отвлекать силы на колониальные авантюры. Тем не менее следовало, по мнению тори, не упускать из виду испано-португальскую Америку и использовать благоприятные возможности для расширения английской торговли, а если удастся, то и присоединить новые территории к своим колониальным владениям.

За три недели до появления венесуэльской миссии в Лондоне лорд Ливерпуль, возглавлявший министерство по военным и колониальным делам, получил от губернатора английской колонии Кюрасао подробный доклад о событиях 19 апреля в Каракасе и политике Верховной правительственной хунты. Вслед за этим поступили донесения от губернаторов других английских владений в Карибах. Поэтому сент-джеймсский кабинет, как в то время часто именовали английское правительство, был в курсе дела.

Министр иностранных дел Англии маркиз Уэлсли известил венесуэльскую миссию о начале переговоров 18 июля 1810 г., что было на руку Боливару и его коллегам — можно на месте подготовиться к переговорам, разобраться в хитросплетениях взаимоотношений европейских государств и основных правилах дипломатической игры, понять внешнеполитическую стратегию Англии. Для членов миссии это было чрезвычайно важно, так как Боливар, Лопес-Мендес и Бельо были новичками на дипломатическом поприще и им остро не хватало глубокого знания «кухни» мировой политики.

Помимо этого, Венесуэла, как и другие испанские колонии, была отрезана от торгово-экономического, политического и культурного взаимодействия с Европой. Уровень интеллектуальной жизни даже в столичных городах периферии испанской колониальной империи был на несколько порядков ниже европейских стандартов. До начала борьбы за независимость время в Каракасе текло медленно, известия о событиях в мире поступали с огромным опозданием и были неполными, университетское образование делало лишь первые шаги. Единственное периодическое издание — «Гасета де Каракас» появилась только в 1908 году. Это был орган колониальной администрации, где главным образом печатались различного рода постановления и распоряжения да официальные сообщения о жизни королевской четы метрополии. Дополнительными источниками информации служили контрабандно ввозимые от случая к случаю газеты из английских и французских колоний и письма соотечественников, путешествовавших по миру.

Лондон же являлся важнейшим центром мировой политики, идеальным местом для тех, кто хотел постичь закономерности и тайные пружины сложной системы международных отношений в Европе. Для Боливара, Лопес-Мендеса и Бельо дело облегчалось помощью со стороны Миранды, с радостью взявшего на себя роль советника и опекуна соотечественников.

[33] Цит. по McKinley M. P. Pre-Revolutionary Caracas. Politics, Economy and Society 1777–1811. — L. — N. Y., 1985. — P. 156.

[34] Ibid. — P. 151.

[35] Guasch J. Op. cit. — P. 55.

[36] Цит. по Mijares A. El Libertador. — Caracas, 1987. — P. 183.

[37] См. Lecuna V. Catalogo… — Т. 1. — P. 208.

[38] McKinley M. P. Op. cit. — P. 161.

[39] Restrepo J. M. (Ed.) Documentos importantes de Nueva Granada, Venezuela y Colombia. — Т. I. — Bogota, 1969. — P. 274.

[40] Все документы, относящиеся к миссии Боливара в Лондон, были собраны и опубликованы историком К. Мендосой (см. Mendoza Cristo- bal В. Las primeras misiones diplomaticas de Venezuela. — Vol. I. — Caracas, 1962. — P. 229–417).