Дипломатия Симона Боливара: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Симон Боливар — Освободитель (вместо предисловия)

В этих словах героя кубинского народа Хосе Марти отражен романтический пафос жизни Симона Боливара, выдающегося руководителя борьбы латиноамериканских народов за независимость в первой четверти XIX века. На огромных просторах от Мексики до Огненной Земли под ударами восставших народных масс рушились устои трехсотлетнего колониального господства Испании и Португалии. Мощный революционный поток увлек и Симона Боливара.

Боливар жил и боролся в бурную эпоху смены феодального общества капитализмом. На формирование его личности большое влияние оказали война за независимость английских колоний в Северной Америке, завершившаяся образованием Соединенных Штатов Америки, и Великая французская революция 1789 года. Одаренный блестящими способностями и глубоким аналитическим умом, он рано преодолел присущий его среде богатых креолов-аристократов консерватизм, возвысился до понимания объективных потребностей общественного развития и встал во главе освободительной борьбы народов севера континента. Под его знамена собирались городские низы, крестьяне, пастухи-индейцы, рабы-негры.

Свержение испанского колониального гнета потребовало многих лет тяжелой борьбы. Успехи и блестящие победы патриотов над войсками колонизаторов чередовались с поражениями. Пятнадцать лет неустанного ратного труда, 472 сражения, покорение во главе армии высочайших горных цепей — такова дорога воинской славы Боливара, солдата и полководца. Главным результатом этой борьбы явилось завоевание независимости и создание в Латинской Америке суверенных национальных государств. Этому великому делу Боливар посвятил всю жизнь. Не только на его родине — в Венесуэле, но и во всем испано-американском мире Боливара именуют Освободителем. В его честь названа последняя территория, освобожденная от испанского господства, — республика Боливия.

Общественно-государственное устройство молодых латиноамериканских наций, как мечтал Боливар, должно было основываться на высоких этических и моральных республиканских принципах, на торжестве просвещения и патриотических идеалов. Важное значение он придавал роли государства в развитии экономики и в охране природных богатств. До последних дней своей жизни Боливар настойчиво добивался уничтожения рабства во всей Латинской Америке. Так же энергично боролся он за освобождение коренного населения Южноамериканского континента. Социальное и политическое равенство он называл «законом всех законов» и считал необходимым обеспечить обездоленным доступ к образованию. Боливар не просто проповедовал воззрения, прогрессивные для своего времени, но и старался претворять их в жизнь. И не его вина, что многие изданные им законы остались на бумаге, а революционные по духу начинания не получили развития, встретив ожесточенное сопротивление олигархических сил.

Жизненный путь Боливара не был усыпан розами. «Симон Боливар был и остается великим освободителем нашего народа. Его жизнь полна гениальных находок и столь же больших ошибок. Ему удалось познать славу, но пришлось испить и горечь поражения»,[1] — сказал о нем Пабло Неруда.

О жизни и деятельности Боливара написано множество книг. Историческая масштабность его свершений и необыкновенная одаренность личности, сверкавшей талантами полководца, политика, законодателя, мыслителя, оратора, привлекают внимание историков, философов, писателей и поэтов. Полярностью точек зрения, контрастностью оценок — от восторженно-апологетических до уничижительно-отрицательных — роли этого выдающегося деятеля и его драматической судьбы отмечены многие книги, образующие обширную «боливариану».

Огромный интерес и острые идейные баталии вызвал исторический роман лауреата Нобелевской премии Габриэля Гарсия Маркеса «Генерал в своем лабиринте», посвященный последним годам жизни Боливара. Одни считают этот роман новым творческим достижением выдающегося колумбийского писателя, смелой попыткой гуманизировать Боливара, противопоставить живой образ человека бесстрастию бронзовых бюстов. Другие называют февраль 1989 года, дату появления романа, «черным днем» для истинных почитателей Боливара.

Не остался незамеченным цикл лекций советского историка А. Ф. Шульговского о политическом проекте Освободителя, прочитанный в Боготе и Кали по случаю 200-летия со дня рождения Боливара. Интерпретация А. Ф. Шульговского вызвала полемику среди специалистов, выплеснувшуюся на страницы колумбийских, венесуэльских и советских периодических изданий и книг. Дебаты продолжаются, и они свидетельствуют прежде всего об одном — Боливар современен, он интересен людям, живущим на пороге XXI века.

В обширной «боливариане» относительно скромное место занимают книги, посвященные дипломатической деятельности Боливара, хотя внешнеполитические проблемы постоянно находились в центре его забот. Так уж повелось в человеческой истории, насчитывающей из пяти с половиной тысячелетий лишь 292 мирных года, что памятники чаще воздвигались полководцам, чем дипломатам. Гром литавр по случаю побед оружия заглушал негромкое эхо успешных дипломатических акций. Лишь в последнее время наблюдается рост интереса к изучению дипломатии Боливара. В серии работ, изданных в Венесуэле в связи с 200-летием со дня рождения Освободителя, были опубликованы фундаментальный сборник документов «Боливар и Европа», включающий архивные и другие малоизвестные материалы из хранилищ пятнадцати европейских государств, и краткий популярный очерк «Боливар-дипломат», принадлежащий перу известного венесуэльского дипломата и историка Армандо Рохаса.[2]

Между тем с полным основанием можно утверждать: если бы слава полководца и государственного деятеля не затмила другие проявления талантов Боливара, то он бы вошел в историю как выдающийся дипломат и теоретик международных отношений — столь много сделано им в этой сложнейшей области человеческой деятельности.

На развалинах испанской колониальной империи образовалось не одно большое государство, как мечтал Боливар, а целая группа суверенных государств. Молодые латиноамериканские страны оказались втянутыми в водоворот событий на международной арене, и во внешнеполитической области им пришлось решать сложные задачи, имевшие жизненное значение. Необходимо было добиться признания завоеванной независимости со стороны бывшей метрополии, получить дипломатическое признание «великих держав» и защитить свой суверенитет от их посягательств. Успешно решить эти важные задачи можно было, по убеждению Боливара, лишь объединив усилия латиноамериканских стран, связанных общностью исторической судьбы, языка, культуры и традиций. В таких делах решающее слово принадлежало дипломатии.

На протяжении всей пятнадцатилетней героической эпопеи войны за независимость борьба велась одновременно на двух фронтах — военном и дипломатическом, и успехи на каждом из них приближали день окончательной победы. Боливар прекрасно понимал значение внешнеполитического фактора и верил в искусство дипломатии. Международные вопросы органически вплетены в ткань многих его прокламаций, декретов, заявлений, писем. До конца своих дней он проявлял живой интерес к дипломатической деятельности. «Если правительство захочет использовать меня на посту посланника в Мексике, я буду рад этому», — писал он в последние годы жизни.

Автор предлагаемой читателю книги исходит из широкого толкования понятия «дипломатия». Предметом изучения являются не только средства решения внешнеполитических задач и применяемая при этом «техника», но и сама внешняя политика, ее движущие силы, стратегия, концепции и доктрины, рассматриваемые на широком международном фоне и во взаимосвязи с внутриполитическим положением.

Выполняя миссию Освободителя, которую он считал своим призванием, Боливар гениально сумел подчинить все достижению главной задачи — завоеванию народами континента независимости. В дипломатии национального освобождения воплощено то новое, что привнесено им в теорию и практику международных отношений. Для него не были безразличны и общечеловеческие интересы. «Свобода Нового Света — надежда Вселенной»,[3] — провозглашал Боливар, дерзко бросая вызов союзу монархов Европы, задумавших перекрыть дорогу революционному обновлению общества. Оставленное Боливаром внешнеполитическое наследие имеет непреходящее значение.

Клятва на Монте-Сакро

КАСА НАТАЛЬ

Почти в самом центре Каракаса, в двухстах метрах от Пласа Майор — главной площади, по соседству с устремленными ввысь небоскребами банковских контор, в начале тихой улочки стоит внешне ничем не примечательный старинный особняк. Это — Каса Наталь (отчий дом), являющийся сегодня, пожалуй, самым посещаемым мемориалом Венесуэлы, а возможно, и всей Латинской Америки. Толстые стены из камня, сложенные на века (каракасцы помнили о страшном землетрясении 1641 г.), анфилады комнат, внутренние галереи, где можно укрыться от полуденного солнца, и в центре — патио, зеленое каре традиционного испанского внутреннего дворика. В этом доме 24 июля 1783 г. родился, провел свое детство и юношеские годы Симон Боливар. Он был четвертым, и последним, ребенком одного из самых богатых и знатных семейств колониальной Венесуэлы, насчитывавшего уже шесть поколений предков.

Посетители Каса Наталь могут увидеть макет баскской деревушки в горах Бискайи, откуда в XVI веке в Венесуэлу прибыл первый из Боливаров, устремившийся с потоком испанских конкистадоров на завоевание Америки по пути, открытому Христофором Колумбом. Испанская корона щедро одаривала удачливых конкистадоров, служивших в колониальной администрации, которую всегда возглавляли представители метрополии — испанцы не только по крови, но и родившиеся в далекой Испании. Симон Боливар рано потерял родителей, но не остался бедным сиротой. Семейство Боливаров владело крупными серебряными и медными рудниками, многочисленными ранчо, плантациями сахарного тростника, индиго и какао. На этих плантациях под палящими лучами тропического солнца, под свист плетей надсмотрщиков гнули спины две тысячи негров-рабов.

Знатность рода и богатство не только обеспечивали принадлежность к высшему, привилегированному слою колониального населения, но и гарантировали благосклонное отношение генерал-капитана — наместника испанского короля в Венесуэле. Перед Боливаром открывалась перспектива блестящей карьеры или беспечной жизни, полной радости и наслаждений, когда время заполняется охотой, балами, зваными обедами, карточной игрой, поклонением прекрасному полу и путешествиями в далекую и дорогую сердцу Испанию. Креолы, или мантуанцы (название произошло от мантильи, непременного атрибута женского костюма креольской аристократии в колониальную эпоху), как называли в те времена белых потомков испанских завоевателей, хотя и родились на американской земле, тысячами нитей были связаны с родиной своих предков. С ней их сближали генетическая память, язык, культура, общая религия, традиции и, наконец, преклонение перед авторитетом монарха Испании.

Казалось, судьба Симона Боливара была предопределена. Однако он избрал другой путь. «Я хочу быть гражданином, чтобы жить свободным»[4] — таково было его жизненное кредо. Что же влекло молодого, наделенного блестящими способностями и пламенным сердцем юношу на неизведанную, полную опасностей дорогу борьбы против колониального гнета? Ведь он знал, что испанская корона безжалостно расправляется с вольнодумцами и бунтарями: их ждали страшные казематы испанской тюрьмы, галеры, виселица или четвертование.

Может быть, на него повлияли слова отца, Хуана Висенте Боливара-и-Понте, который, как гласит семейная легенда, сказал при крещении сына: «Он должен прославить наш род не менее нашего первого предка Симона. Я предчувствую, что мой сын будет освободителем Венесуэлы».[5]

Глава семейства умер, когда мальчику было два с половиной года. Боливар прожил сравнительно недолгую, но богатую драматическими событиями, невероятными опасностями и счастливыми спасениями жизнь. Немало документов, свидетельств того времени, сохранил для историков один из адъютантов Боливара — Даниэль О'Лири, ставший впоследствии его первым биографом. Изо дня в день он с дотошностью архивариуса собирал все, что относилось к жизни и деятельности Освободителя. 34 тома мемуаров О'Лири — бесценное собрание подлинных документов, характеризующих жизненный путь Боливара.[6] Однако «белые пятна» встречаются, и их не может «закрыть» обширнейшая биографическая литература о Боливаре. На этой почве возникают легенды и мифы — неизбежные спутники каждой выдающейся личности. Великое множество их сложено и о Боливаре, и это неудивительно. Проникая на страницы биографий и специальных исследований, посвященных великому каракасцу, мифы и легенды порой обретают видимость достоверности и вызывают острую полемику между историками различных поколений и школ. Висенте Лекуна, один из наиболее авторитетных венесуэльских историков, посвятил специальный трехтомный труд очищению биографии Боливара от подобного рода наслоений, назвав его «Каталогом ошибок и клеветнических утверждений в истории Боливара».[7]

То, что Хуан Висенте произнес при крещении сына пророческие слова, похоже на легенду, которая хорошо вписывается в биографию героя. Однако сохранился один документ, свидетельствующий о том, что подобный факт мог иметь место. За год до рождения сына Хуан Висенте вместе с двумя другими знатными креолами 24 февраля 1782 г. обратился с письмом к Франсиско Миранде, известному предтече борьбы за независимость, в котором содержался призыв начать восстание против испанских властей.[8]

Несомненно, выполнить такой завет отца — великое дело. Но решающую роль, по всей вероятности, сыграло все-таки то, что Симон Боливар был сыном своего времени, на знамени которого было начертано: «Долой тиранов! Да здравствуют свобода, равенство, братство!» Конец XVIII — начало XIX века подарили человечеству плеяду выдающихся философов и литераторов, блестящих полководцев, общественных и политических деятелей, охваченных страстным стремлением изменить окружающий мир. Джефферсон и Вашингтон, Вольтер, Руссо и Робеспьер, Радищев и декабристы, Риего и Миранда звали угнетенные народы на штурм бастилий колониального рабства и феодально-абсолютистских монархий. Симон Боливар принадлежал к этому поколению деятелей новой эпохи — эпохи революционной смены феодализма буржуазным обществом. Вне связи с ней нельзя понять его жизнь и деятельность.

Многие биографы Боливара обращали внимание на тот факт, что в год рождения Симона победно завершилась война за независимость в Северной Америке. Из 13 английских колоний образовалось новое суверенное государство — буржуазная республика Соединенные Штаты Америки. Некоторые усматривают в этом даже своеобразное знамение. Совпадение, конечно же, случайное, но оно, безусловно, оказало влияние на формирование личности Симона Боливара. Война за независимость в Северной Америке прозвучала для него набатным колоколом.

Декларация независимости США явилась самым высоким и ярким взлетом свободомыслия молодой американской буржуазии. Эта первая декларация прав человека опровергала общепринятое тогда «божественное право» королей. Она утверждала идеи народного суверенитета и право каждого народа изменить свое государственное устройство. В силу схожести статуса английских и испанских колоний в Америке североамериканская революция конца XVIII века была понятной и близкой латиноамериканцам. Она звала к смелым революционным действиям и вселяла веру в возможность одержать победу над могущественной метрополией.

Не менее волновали жителей испанских колоний в Америке известия из Старого Света. Во Франции под натиском восставшего народа пала монархия, «помазанник божий» — король Людовик XVI казнен, революционная армия санкюлотов под звуки Марсельезы одерживает блестящие победы над войсками коалиции, объединившей чуть ли не всех монархов Европы. Испанскому королю пришлось в 1796 году заключить договор об оборонительном и наступательном союзе между монархической Испанией и революционной Францией. Все эти события волновали умы, будили бунтарский дух. Приближалась гроза небывалой силы.

Пока же в Венесуэле, как и в других испанских колониях, царило обманчивое спокойствие и устои колониальных порядков казались незыблемыми. К началу XIX века испанская корона владела самой большой в мире империей. Ей принадлежали земли в северо-западной части Африки, острова в различных морях и океанах (Филиппины, Канарские, Антильские, Каролинские), огромные территории в Америке, простиравшиеся от Миссисипи на севере до Огненной Земли на юге. Для удобства управления испанская Америка была разделена на четыре вице-королевства: Новая Испания (Мексика и Центральная Америка), Перу, Новая Гранада (Колумбия, Эквадор и Панама), Рио-де-Ла-Плата (Аргентина, Парагвай, Уругвай и Боливия). Несколько территорий имели полуавтономный статус и назывались генерал-капитанствами (Венесуэла, Гватемала, Куба, Чили). Население испанской Америки в то время составляло от 14 до 16 млн. и в полтора раза превышало число жителей в Испании.[9]

Социальный строй и система колониального управления были копией порядков в феодально-абсолютистской Испании. Высшая власть в колониях принадлежала вице-королям и генерал-капитанам. Им были подчинены губернаторы отдельных провинций и другие чиновники, управлявшие городами и сельскими округами. Как правило, эти должности занимали отпрыски обедневших аристократических семейств Испании, отправившиеся в заморские колонии, для того чтобы, как говорили в те времена, «позолотить свои гербы». Представители населения колоний, в основном крупные землевладельцы-креолы, допускались лишь на низшие ступеньки колониальной администрации и в городские органы самоуправления — кабильдо или аюнтамьенто, занимавшиеся вопросами местного значения. Это было общество строгого сословно-кастового деления, жесткой регламентации материальной и духовной жизни, подчиненной контролю колониальных властей и католической церкви. Трудовой люд — метисы, мулаты, индейцы, негры-рабы были бесправными и подвергались жесточайшей эксплуатации.

[1] Неруда П. Слово к советскому читателю//Лаврецкий И. Симон Боливар. — М., 1958. — С. 4.

[2] См. Bolivar у Europa en las cronicas, el pensamiento politico y la historiografia. — Vol. I. — Siglo XIX. — Caracas, 1986 (далее — Bolivar y Europa…); Rojas A. Bolivar diplomatico. — Caracas, 1983.

[3] Bolivar S. Obras completas. — Vol. III. — La Habana, 1950. — P. 737 (далее — Bolivar S.).

[4] Bolivar y la opinion publica. — Caracas, 1983. — P. 62.

[5] Цит. по Лаврецкий И. Указ. соч. — С. 16.

[6] См. O'Leary D. Memorias. — Vols. 1-34. — Caracas, 1981.

[7] См. Lecuna V. Catalogo de errores y calumnias en la historia de Bolivar. — T. 1–3. — N. Y., 1958 (далее — Lecuna V. Catalogo…).

[8] Ibid. — Т. 1. — P. 204.

[9] Гумбольдт А. Страны Центральной и Южной Америки. Остров Куба. — М., 1969. — С. 18; Townsend Ezcurra A, Bolivar: Alfarero de Republicas. — Caracas, 1979. — P. 109.