Толстый мужик по кличке Рябой пропустил его в подвалы башни Невьянской и запер двери накрепко.
— Все тихо? — спросил Шаров.
— Тихо. А чего им сделается? Робят мастерки.
— Хорошо. А как плотина у тебя?
— А чего плотина? Крепкая. Сдюжит в рази чего.
— А надобно, Рябой, дабы не сдюжила.
— Как так? — не понял мужик.
— А так! Надобно дабы плотину в час ближайший прорвало! Разумеешь меня?
— Дак тама люди и инструмент. И серебришко…
— Хайло закрой, Рябой. В остатний раз тебе говорю. Плотину прорвать должно! Уразумел ли меня? Вы полнишь — 100 рублев от хозяина. Не выполнишь самого сгноим в узилище.
— Понял, Стяпан Романыч. Все уразумел.
— Я только зайду туда на минуту. А затем делай свое дело.
Шаров вошел в жаркое и душное помещение, где работали прикованные к стенам железными цепями люди. Это были те, кто рубли Демидову из серебра найденного чеканил.
— Эй, Захар! Захар!
— Чего? — отозвался старый седой как лунь мастерко, что был здесь за старшего.
— Сколь рублевиков ты от третьего отчеканил?
— Да вот в корзине пять сот будет. Все считаны.
— Давай сюда корзину-то.
— Дак она не полна ишо. На кой она те?
— Давай говорю! — прикрикнул Шаров. — Чего пасть разинул? Приказ хозяина нашего. Я что ли просто так сюда пришел?
— Такого не бывало, — с тревогой проговорил Захар, и его цепи жалобно звякнули.
— Хозяину виднее. А вы работу продолжайте. И за то я вам, коли много сробите, завтрева винца поднесу.
Старший приказчик взял тяжелую корзину и закинул себе на спину.
"Своя ноша не тянет".
Двери за Шаровым закрылись и мастера переглянулись в тревоге. Все почувствовали опасность.
— Кажись все, — проговорил Захар.
— Чего все-то? — спросили его.
— Не жить нам более братчики! Задумал погубить души наши Демид.
— Дак серебро здеся! Как губить, ежели мы рублевики чеканим?
— А для чего в цепях сидим? — вскричал Захар. — Что поведать про то не могли никому. Вот и спрятал нас Демид в этой подземной яме до веку.