Кувыр-коллегия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Слуги схватили Эйхлера и притащили в дом. К ним вышел сам Арайя и, не разбираясь, стал лупить несчастного палкой.

— Кто тебя послал, негодяй? Мира? Где он? Говори! Говори!

— Остановитесь! — пробовал кричать Эйхлер.

Но Арайя его не слушал и продолжал лупить.

— Собака! Я отучу тебя лазить в мой дом словно вору! И отучу твоих лакеев исполнять твои приказы!

— Погодите! Я кабинет…., я кабинет-секретарь императрицы….

Эти слова дошли до Арайя, и он палку опустил. Узнать в опухшем лице кабинет секретаря уже было невозможно.

— Что? — спросил он. — Кем ты назвал себя, скотина?

— Я кабинет-секретарь императрицы Иоганн Эйхлер!

Доверенное лицо вице-канцлера империи барона Андрея Ивановича Остермана! Сеньор Франческо похолодел. Неужели это и в самом деле Эйхлер?

— Вы кабинет-секретарь?

— Да. И вы избили меня самым безжалостным образом. А я персона в России не последняя!

— Но мог ли я знать, что это вы, господин Эйхлер? Отчего вы следили за моим домом?

— Совсем не для того чтобы любовью заниматься с певицей Дорио, — соврал Эйхлер. Ведь пришел он именно для этого. — Меня мог послать мой начальник барон Остерман. А ему могла велеть это сделать сама государыня.

Спина у Арайя покрылась холодным потом. Предсказать реакцию вице-канцлера на его поступок было трудно. А еще труднее было теперь предсказать, что сделает императрица Анна — прогневается или засмеется. Эйхлер был не шутом, но государственным чиновником империи российской — секретарем кабинета министров императрицы.

— О, простите меня, господин Эйхлер. Могу ли я предложить вам войти в мой дом, сударь? Там вам окажут помощь…

Пьетро Мира тем временем занимался любовью вместе с певицей Дорио и на шум во дворе дома внимания не обращал….

А из окон дома соседнего за всем этим наблюдали глаза лейб-сригуньи Юшковой. Она первая расскажет про этот случай императрице. Ни с кем делиться новостями не станет.

"А то все куколка да куколка, — думала Юшкова. — И все подарки куколке, и при царице она первая и говорить может все что хочет. А вот я матушку теперь сама распотешу! Только бы самой не сболтнуть при шутихах ничего. И отчего я не могу язык за зубами держать? Эх! Грехи наши тяжкие!"

Так при дворе родился новый анекдот….

Год 1735, октябрь, 5 дня, Невьянск. Завод Демидовых.

Акинфий Никитич Демидов был немало напуган письмом из Петербурга. Его вызывали в столицу, и тот вызова был чрезвычайно резок. Акинфий срочно призвал в Невьянск своего младшего брата Никиту Никитича. Тот прибыл, и они обговорили положение.

— Думаешь там прознали что-нибудь? — спросил Никита Никитич.

— Мы цесаревне Елизавете крупные суммы пожертвовали. А понравиться ли то императрице?

— Она просила, а ты дал, братец Акинфий. И что с того? Главное чтобы наши рублики не выплыли. Пусть и далее все думают, думают, что они императорские.

— Теперь берг-конторой руководит немец умный фон Штемберг. Его на мякине не проведешь.

— Но подкупить немца сего можно? Все они на золото падки. Не поверю, чтобы нельзя было купить немца.

— Вот с этим и разберусь я в Петербурге. А ты, братец Никита, здесь останешься. Только на тебя полагаюсь. Следи, чтобы приказчики воровали поменее. И особливо наш старший приказчик меня волнует. Сволочь известная.

— Шаров? Ты не говори так про него, Акинфий. Он вор и кат известный. Это так, и про то всем ведомо. Но пользы от него еще много поиметь сможем. Он хоть и ворует, но людишек в покорности держит. А они токмо язык кнута и силы разумеют.

— А слыхал, что наш Шаров недавно сделал, братец?